Мать остановилась, присела на одно колено, взглянуло в лицо плачущему сыну. Что-то ёкнуло. Отпустило. Потом достала носовой платок из упавшей куртки, стала тщательно вытирать мокрое от истерики личико. Все чёрные машины и хирургические столы испарились из сознания, точно так же, как и змеиный яд. Она нежно водила по подбородку малыша, вытирая стекающие жидкости, а он плакал и не мог успокоиться – испугался, не понял, что случилось. Вроде только что мир был к нему добрым и светлым, только что во рту была вкусная конфета, а сейчас всё тело горит то ли от ударов матери, то ли от страха. Малыш почувствовал мамины руки, оплетающие его маленькую спинку.
- Всё, Антон, тише. Успокойся. Ты мальчик, ты уже взрослый и сильный, не позорься, - она нежно убрала прилипшие ко лбу волосы на бок. Антон хотел услышать не это, но почему-то в объятиях матери быстро утих, - Высморкаешься, и пойдём домой. Мне ещё готовить, - пробубнила женщина куда-то в плечо ребёнку, прижимая его к себе. Чуть не плача. - Я тебе, кстати, Ёжика купила.
- Ёжика? – переспросил малыш, как будто не веря. - Спасибо, - он крепко обнял мать за шею, довольно засопел густо набитым носом.
«Ух, ну и гадёныш».
Какой-то особой предпраздничной суеты в доме не чувствовалось. Обычный ужин, чуть более приличный, чем всегда. Пока женщина занималась готовкой, мальчик сидел на полу кухни и катал медведя на машинке. Все были заняты своим привычным делом: мать злилась, а ребёнок просто радовался жизни. Кухня пыхтела - тёплая и влажная, в воздухе над плитой взвивались клубы пара. Нарезая очередной огурец, женщина поймала себя на мысли, что спину ей сгибать уже тяжело, больно, а ещё даже не вечер. Старость и болезни подкрадывались всё ближе. К ней даже в магазине сегодня обращались как «женщина», а ей всего двадцать четыре. Измученное лицо скривилось. Она чётко представила, как её лоб делит плотно въевшаяся продольная линия, а от ноздрей тянутся к уголкам губ менее выраженные бороздки. Лицо пожившей женщины, а не молодой девушки. Лицо несчастного, больного человека. И даже при всём её несчастье и труде, помощи ждать неоткуда. Никого у неё нет, только обуза, из-за которой нужны силы вставать по утрам. Женщина сильно потёрла лоб тыльной стороной руки, то ли вытирая выступивший от пара пот, то ли отчаянно стремясь стереть морщины.
Праздничный стол был накрыт. Две плоские белые тарелки с исцарапанным рисунком цветочков, стояли по оба конца стола, обрамлённые столовыми приборами и белыми тонкими, почти просвечивающимися, салфетками. В большом синем кухонном тазике сочно переливался летний салат: огурцов там было мало, меньше даже, чем помидоров, зато зелени было покрошено добрых два пучка. Сосиски вместе с пюре томно дымились в середине стола. Ржаной хлеб был нарезан мелкими кусочками, размером с ладонь Антона.
Антон уже прилично проголодался, и вид горячих сосисок, по которым стекали капельки мясного сока, не мог не пробуждать аппетит. Он положил голову на стол, на один уровень вместе с ладонями. Ждал, пока мама закончит приготовления. Женщина вошла в комнату с холодной бутылкой газировки. Крышечка легко поддалась, провернулась, и газированная жидкость издала соблазнительное шипение.
- Ой, с лимоном. Это лимонад, да, мам? – начал тут же подтверждать Антон.
- Да. Достань стаканы.
Антон спрыгнул с высокого для него стула, подлетел к кухонному шкафу, выудил две разноцветные кружки. Бегом, чтобы побыстрее преступить к трапезе, именинник подбежал к столу и протянул ёмкости матери.
- Это не стаканы. Это кружки. Стаканы прозрачные.
Повисла неловкая тишина. Антон непонимающие глядел на мать, продолжая протягивать ей в руках две кружки: одну с цветочком, а другую с машинкой. Мать, в свою очередь, так же смотрела на него, держа в руках холодную бутылку.
- Ты никогда разницу не запомнишь, да? – язвительно проговорила женщина. Ей пришлось самой добывать заветные стаканы.
Когда стаканы были найдены, лимонад разлит, а оба члена «семьи» сидели с вымытыми руками, мать включила детский канал на старом пузатом телевизоре, промямлила «приятного аппетита» и приступила к еде. Счастью Антона же не было предела: мало того, что тут целый пир горой, так ещё и можно смотреть телевизор во время еды! Ещё и мультики! Малыш принялся сам деловито накладывать себе водянистое горячее пюре, ловко подхватывая большую тяжёлую тарелку: он уже большой, он привык сам за собой следить. Он даже забыл пожелать ответного «бон аппети».