Сосиски улетели быстро. Их и было то немного, всего восемь штук, но женщина не ожидала, что мясные запасы кончатся уже вечером, а на завтра ничего не останется. Добрая половина пюре тоже была съедена и сейчас лениво расползлась по стенкам посуды, остывала. Мальчик откинулся на спинку стула и шумно выдохнул.
- Ух, вот это я наелся! Сейчас лопну, прям как шарик.
- Десерт не будешь? – отрываясь от трапезы, спросила женщина.
- Десерт?
- Торт.
- Буду! Только если я его съем, то точно лопну! – Антон заливисто засмеялся – это была шутка. Его мать смогла только выдавить усталую улыбку: незачем портить момент, пусть развлекается, пусть смеётся. Она удалилась из комнаты, а когда вошла, в её руках покоился шоколадный Ёжик, с воткнутой одной свечкой бледно-жёлтого цвета. На ней плясал торжественный огонёк, который так и рвался поздравить мальчика с его взрослением. Пока мальчик довольно попискивал от счастья, торт оказался на столе.
- С днём рождения, Антон, - мать приобняла сына за плечо одной рукой. Мальчик в ответ тоже обнял мать сильно-сильно, но в ответ она ничего не возразила.
- Спасибо! Спасибо-спасибо! Огромное, прям как космос! – почему-то женщина испытала некоторое недовольство. Почему-то ей показалось, что такой благодарности недостаточно. Как будто нужно что-то ещё, например, поцелуй в щёку. Хотя, с чего бы, если она сама никогда сына не целовала?
- Загадывай желание скорее, свечка течёт, - именинник скорчил наигранно задумчивое лицо, пробубнил что-то вроде «так-так-так» и, набрав полные лёгкие воздуха, задул одну единственную маленькую свечку. Она, наверное, потухла больше от испуга, чем от воздушного потока. Щёки малыша забавно раздулись в тот момент, он аж покраснел. Так сильно старался, видимо, чтоб желание сбылось.
Ежа Антон поедал с особым удовольствием. Сначала вилкой он аккуратно счищал кремовые иголки с тельца-картошки. Потом прокалывал мягкое тесто, разделял на большие куски, перемалывал в кашицу. Женщина упрекала его в баловстве, но Антон точно знал – чем дольше смотришь на еду, тем надольше тебе её хватит! Довольно вилять ногами и раскачиваться на стуле из стороны в сторону ему не мешали даже синяки на мягком месте. Он даже пробовал делиться с мамой: накалывал огромный кусок, такой же огромный, как его любовь, и подбегал к женщине, тыча ей в лицо вилкой. Она съела первые пару кусков, а потом отказывалась, как всегда тихо и холодно. После она ушла в комнату. На этом праздник закончен: с едой в комнату нельзя, так что маму не покормишь. Мальчик бросил вилку в сторону изувеченного недоеденного торта – аппетит ушёл вслед за мамой. Антоша плюхнулся на пол, подхватил плюшевого медведя, заглянул в чёрные глазки косолапого существа.
- Мишка, тебе, наверное, тяжело после обеда сидеть? Давай я тебя спать положу, - малыш пристроил медведя на руки, прижал к себе, начал укачивать и рассказывать сказки, которые придумывал на ходу или подсматривал в идущих по телевизору мультфильмах.
Она забеременела рано, когда ещё даже не получила профильное образование: кондитером ей было стать не судьба. Новость стала откровением и для девушки, и для её, как она считала, близких. Избранника новость не обрадовала. Женатому мужчине с детьми, как оказалось, совестно заводить девушку с ребёнком на стороне, поэтому он просто развернулся, сел в машину и уехал. Даже за аборт не заикнулся. Изменять своей жене, пока она дома возилась с четырёхлетним мальчишкой и новорождённой девочкой, ему, к слову, совестно не было. Больше он не появлялся.
«Стоило содрать с этого козла алименты» - думала она. - «Надо было всё его жене рассказать, чтоб она знала, что у неё за Казанова». Она много чего думала. Но ничего не сделала. Жалко ей было ранить женщину, потратившую на Козла годы жизни, а не семь месяцев, как в данном случае. Её жизнь бы треснула, разлетелась и растаяла. Возможно, это неверная позиция, но важно ли оно сейчас? А идиота этого она больше не видела. Вернее, не хотела видеть, потому что родители привили ей глупую гордость: ты предал меня, значит тебя больше для меня не существует, и ничего от тебя мне не надо. «Только ребёнок» - думала она, - «От тебя останется только твой ребёнок. Ничего, я справлюсь одна, а родители мне помогут».