Но родители не помогли. Честь семьи опозорена: нагуляла ребёнка вне брака, ещё и без мужика осталась. И вообще, всю жизнь непутёвая была, такой и осталась. Так молодая беременная девушка осталась с чемоданами стоять на улице у своего дома - расклеенная, рыдающая. Почему-то мысль об аборте отпала сразу. Подумала, что не хочет становится убийцей собственного ребёнка. Она не знала, как, где и на что будет его растить, но точно знала, что всё сможет, ведь у всех получается, и она не хуже! «Была бы помощь от родителей, было бы проще. Я могла бы закончить учёбу, найти нормальную работу… Тогда можно было бы не переживать по поводу денежного вопроса». В конце концов, ей хватило бы денег покупать сосиски не только по праздникам. И конфеты для Антона можно было бы покупать чаще.
Брошенный взгляд на старое пружинистое кресло, заваленное вещами, напомнил о кончающихся деньгах, о потерянной недавно работе. Так лежал её ярко-синий халат, который надевают санитарки перед тем, как вооружиться шваброй, ведром и волокнистой, волосатой тряпкой, и пойти отдать долг труднодостижимой чистоте. Денег работа приносила немного, но этого хватало, чтобы кое-как сводить концы с концами. Образования нет, новая работа тоже не находится. Куда ни глянешь – пусто. Нет, и всё. Руки опустились, искать уже не хотелось. Жизнь покидала её сознание, как покидали их семейный бюджет деньги. Они сгорали, как волос, поднесённый к огоньку шальной спички, оставляли после себя такой же едкий дым, заставляющий сердце тревожно барахтаться, а зубы бежать на полочку.
Она сидела на своём раскладном диване, немного свесив голову набок. Устала. Больная спина, не переставая, ныла. Она слышала, как за дверьми разговаривает телевизор на кухне и её сын. Её ответственность, её крест. «Я ведь здесь оказалась только из-за тебя, знаешь?» - мысленно обратилась она к мальчику, - «Если б не ты, я б получила какое-никакое образование, возможно даже нашла бы мужчину, родители бы тоже…».
В груди больно кольнуло. Сердечные осколки заёрзали на месте, подталкивая изнутри волну боли и жара. Она разрыдалась. Прижалась мокрой щекой к подушке, неприятно колющейся перьями. Ненависть легла пеленой перед глазами: как же она его ненавидит!
«Этот гадёныш! Копия своего отца! Придушила бы просто так! Я так устала от всего этого, я так устала...» Она вздрагивала тонкими плечами, вжимаясь в подушку всё сильнее и сильнее. «Так дальше продолжаться не может, эту проблему надо решать!» - мысль влетела в сознание, как бомба в открытое окно, и была готова уже рвануть, но быстрый лёгкий топот за дверью заставил её остановиться и спрятаться, отойти на второй план. Антон пробежал по коридору от кухни до ванной, мимо комнаты, в которой сейчас лежала его зарёванная, полная черни мать. Она затихла, прислушалась. Мальчик пошуршал занавеской в ванной, открыл ящик, включил воду на несколько секунд и пошёл обратно на кухню: уже медленнее, но всё так же уверенно и быстро. Она села, оглядела потрёпанную комнату, утёрла слёзы и сопли. «Будет плохо, если Антон увидит, что я рыдаю. Я должна быть примером сильного взрослого человека. Я должна… Надо переключиться на что-нибудь, иначе сейчас стошнит» - сытость в животе казалась тяжестью, норовила вот-вот выскочить и поздороваться с хозяйкой лично, а не посредством желудка.
Она легко, как кошка, вскочила на пол. Ей нужна была книга, любая. Выбирая из небольшого имеющегося арсенала, её внимание остановилось на старой книге, настолько старой, что её обложка уже напоминала фильтр с шероховатостями. Было непонятно, какого цвета она изначально была: то ли зелёного, то ли синего, с каллиграфическим бледно-золотым шрифтом. А на обратной стороне, удивительно, ещё красовалась цена в копейках, и стираться даже не планировала. Уголки пожелтели, начали сворачиваться навстречу друг к другу.
«Здравствуй, старая подруга. Выглядишь так же паршиво, как и я». Заголовок гласил, что в ближайшие несколько часов перед глазами будет разворачиваться милая романтическая история, а содержание противоречило – нет, быть драме и убийствам!
Это несоответствие женщина впервые заметила, когда дочитала книгу впервые, лет в тринадцать. Рукотворная история произвела такое впечатление на подрастающую девушку, что та старалась подражать главной героине в поведении. Многие жизненные принципы, цитаты и мысли она несла до сих пор, а взяты они были именно из этого пожелтевшего клочка бумаги. Сколько раз она её перечитывала – не сосчитать. Каждая загнутая страничка, каждая подводка карандашом, каждое пятно – от жирных рук или слёз – всё здесь напоминало о прошлом. Книга плотно легла в руки и проследовала за своей хозяйкой к заваленному вещами креслу.