На некоторое время он прикрыл слезящиеся глаза, а когда открыл их, вокруг что-то неуловимо изменилось: женщины и мужчина, оставшиеся с ним, пришли в движение, он услышал звук мотора и почувствовал запах выхлопных газов, а потом увидел, как на него медленно надвигается, затем останавливается белый борт с красным крестом, внося смятение в его угасающее сознание, потому что никогда еще его не обманывали так открыто; веки его опустились и поднялись в попытке избавиться от пленки слез, смятение исчезло, а пустые десны, не способные издать зубовный скрежет, крепко сомкнулись, сомкнулись отвердевшие вдруг губы, пресекая струйку горькой слюны, и ему показалось, что перед неправильностью увиденного спина наливается силой, а мозг возвращает к жизни незыблемое убеждение — крест должен быть черным, а красным должно быть знамя.
Несколько слов о публикуемых главах
После прихода из армии Дмитрий довольно долго работал водителем грузовых автомашин — развозил продукты по пионерским лагерям и интернатам. Зарплата скудная, времени, чтобы надолго засесть за письменный стол, не было. Он уезжает в далёкий город Джесказган, город меди и жары, где ему обещают хороший заработок и новую технику. Долгая езда на поезде через полстраны, через бескрайние степи (из которой, собственно, и состояла первая часть романа), неудачное пребывание в «казахстанском Клондайке», остужают его пыл.
Он возвращается в Москву. Устраивается на работу водителем Московской городской телефонной сети (МГТС), вскоре женится, в семье рождается ребенок. Дмитрий впервые обращается к отцу с просьбой: «Я созрел для большой работы. Нужны шесть месяцев свободного времени и четыре тысячи долларов в долг на жизнь». Отец находит спонсора. Дмитрий увольняется из МГТС и принимается за роман.
Две его главы друг семьи увозит в Нью-Йорк, и там они публикуются в международном литературно-художественном журнале «Время и место» (2007).
В книгу, помимо этих глав, включена ещё одна — первая, собранная нами из черновых фрагментов и предварительных набросков — их было великое множество. Заметим кстати, дед Яков — прототип деда Дмитрия по материнской линии. Землемер, бывший житель села Великая Писаревка, похоронивший жену и пятерых детей, вышел однажды со двора на улицу и, увидев молодого электрика, ремонтировавшего изоляторы столба, спросил: «Сынок, а как сделать так, чтобы убило сразу?» Деду шёл 91-ый год.
Роман писался трудно.
Деньги спонсору Дмитрий вернул до цента, и снова сел за руль.
Составители
Главы из незавершенного романа
«От смерти к рождению»
Одинг, Хол и Хал
Любой рассвет отличается от заката холодным веянием будущего. Утром за пыльным окном покоились всё те же степи, бесконечное, плоское однообразие которых словно лишало поезд движения, и создавалось впечатление, что он стоит; пожухлая трава цвета высохшей вулканической серы, почти сено, вытравливалась солнцем, ветром и пылью, глаза здесь жаждали разлива воды, а жизнь жаждала тени, чтобы дать сок, и лишь стада коров и овец, оставаясь позади, возвращали эффект движения.
Я смотрел на тяжелых коров, их ленивое бодание, вызванное случайным соприкосновением голов, похожих на ожившие валуны, обросшие тёмным мхом и увенчанные разомкнутым нимбом рогов, на опухоль боков, куда, казалось, трава набивалась вручную, точно в мешки, смотрел и вспоминал, как в раннем детстве свято верил, что молоко и есть их белая кровь. Худые пастухи длинных грязных плащах с откинутыми капюшонами провожали поезд взглядами, и только один, чьё стадо овец вдруг резко подалось в сторону, напоминая движение воды на давшей крен поверхности, размахивал палкой, повернувшись к поезду.
Стада коров, наверное, навсегда будут связаны у меня с невысоким, щуплым парнем, ни имени, ни фамилии которого я не помнил, ибо произошло это более тридцати лет назад; парень этот, как и я, работал на грузовике в период уборочной компании. Мы возили зерно на элеватор в Камень-на-Оби, возили с тока за восемьдесят километров от города, и на дороге, шедшей под уклон, он не сумел остановить груженый десятью тоннами зерна грузовик и протаранил стадо коров, которых перегоняли через дорогу в непосредственной близости от населённого пункта; четырёх коров он убил и в два раза больше покалечил и всё же остановил машину, после чего в драке пастух и местные его крепко избили, а потом уже вызвали милицию. Оформив протокол, он разгрузился на элеваторе и приехал на ток затемно, поставил машину с помятым бампером и покорёженной решёткой радиатора рядом с тополями, чьи листья шелестели под холодным ветром, как быстрые ручьи, и подошёл ко мне; был он в рваной, перепачканной куртке, с рассечёнными губами и опухшим ухом.