Здесь же, в этом саду, накануне выписки, мы долго сидели с Тишь в головокружении своём, словно занесённые на медленную, высокую карусель, сидели, как обычно, молча, способность к речи покинула нас, мы забыли о существовании языка, его назначении, и не было для нас ничего естественней немоты. Полупрозрачные руки Тишь точно оставила жизнь, они выглядели мертвей отстёгнутых протезов, и если бы не руки её, я, наверное, и не понял бы какое значение она придаёт моей выписке, при том, что мы по-прежнему оставались в одном небольшом городе, но ежедневное общение, обусловленное моей несвободой от больничных стен, могло прекратиться.
По прошествии какого-то времени, в тишине немоты, нас словно застолбила скальная неподвижность, медленная круговерть исчезла без следа, мы словно переросли людей, переросли человекосферу, что лежала меж корней и облаков, наши тела нелепыми пиками возвышались над плывущими облаками, и облака неспешно обтекали нас, казались смиренными перед нашей неожиданной высотой, а мы будто отжили, окаменев там, где замкнулся круг наших историй, похожие на кекуры, которые я увидел много лет спустя на водоразделах Яны и Индигирки, и которые она не увидит никогда.
«Френсис Крейг, или флирт с виселицей»
Это один из самых ранних серьёзных замыслов, сохранившихся ещё со школьных лет, точнее, с 10-го класса, который Дмитрий старался реализовать вплоть до ухода на службу в армию. В последующие годы он неоднократно возвращался к нему — писал, переписывал и откладывал в сторону страницы, исписанные часто вдоль и поперёк фразами и набросками рисунков, в которых угадывались те или иные персонажи повести. В сущности, всё содержание задуманной повести сводилась к главной мысли, выраженной в несколько загадочной конечной фразе о возможной для автора и невероятной для нормального обывателя ситуации, в которой драматическая и авантюрная жизнь главного персонажа повести предвосхищает его реальное рождение.
В общем, черновики убедительно свидетельствовали о том, что работа над повестью по-настоящему только начиналась. И всё-таки мы сочли возможным включить этот не завершенный, а точнее — еще не дозревший до повести текст в эту книгу, назвав его «Контуром повести». На наш взгляд, даже в таком весьма лаконичном и условном формате она поможет заинтересованному читателю понять, как в начитанном и много думающем юноше вместе с рождением в нем глубокого интереса к человеку, его земной судьбе, к драме человеческой жизни вообще рождался писатель Дмитрий Бакин, первые же рассказы которого возвели его вполне заслуженно в ранг Мастера прозы.
Составители
Контуры неоконченной исторической повести
Конец тридцатилетней войны между испанцами и англичанами с точностью до одного месяца предсказала английская шлюха из Брайтона Розмарин Спарк, настоящее имя которой было то ли Элен Смитт, то ли Элизабет Теккер.
На Земле каждый человек пророк, и людские пророчества настолько разноречивы, что кто-нибудь неизбежно оказывается прав. В конечном итоге сбывшееся пророчество ни для кого не является такой неожиданностью, как для самого пророка.
21 октября 1648 года между Англией и Испанией было подписано перемирие.
Получилось так, что война никому не принесла поражения. Когда Англия объявила о своей победе, а Испания объявила о своей, люди поняли, что всё это было ни к чему.
Политики немедленно сменили политический оскал на политическую улыбку и после некоторых усилий тридцатилетняя война была превращена в шутку.
Гораздо раньше, а может быть, тогда же — как знать? — старый, жёлтый, как намокший, а потом высохший табак, Джон Гилберт Колдфилд — кто он, тоже никто не знает — дерево без кроны, корни которому — человеческие руки, пропитанный ненавистью и злобой человеческий мозг, пища которому — подлость и коварство; некто, прошедший через Мост Вздохов без единого вздоха, сидя у себя в хибаре — крыша над головой — подарок Вероломной судьбы, записывал на бумаге всё, что ему приходило в голову в ожидании смерти: