— А в третьем что?
— Вечный дождь.
— Дождя бы надо — неделю уж жара стоит, надоела.
— Как нам, людям, все быстро надоедает... Быстро ко всему привыкаем и ждём перемен.
— Перемен, мы ждём перемен, — процитировал он.
— У китайцев есть проклятие — «чтобы ты жил в эпоху перемен».
— Странное проклятие. Застой что ли лучше?
— Ну брежневский застой я не застал, а когда перестройку горбатый начал мне четыре года было.... И знаешь — ну их к черту, эти перемены. Застой, может и плохо. Застой — болото. А покой — покой хорошо. Покой — это озеро, чистое, глубокое, как Байкал. Недаром для Мастера у Воланда покой просили.
— Ну, в одной из ранних редакций ему приказывают. У меня есть издание с черновиками. Могу дать почитать. А, нет, я книги не перевозил сюда.
— Да нет, почитать не надо. Хотя было бы интересно, если только в аудиокниге найти.
— Не читаете?
— Уже нет, только слушаю.
— Почему?
— Да есть причины...
Он замолчал на полуслове. Он закурил. Докурив, выкинув окурок, поднялся.
— Ладно, идти надо, спать совсем чуть осталось. Меня, кстати, Егор зовут.
— Илья.
Он протянул ему руку, но Илья никак не отреагировал. Он пожал плечами и пошёл домой.
Пройдя несколько шагов, Егор услышал частое постукивание за спиной. Обернувшись на стук, он увидел, как мой новый знакомец идёт, проверяя дорогу тростью. Илья был слепой! А он в темноте этого не заметил. Волна жгучего стыда накатила на него... Он предлагал ему сигарету, спрашивал дорогу, а тот... тот видел мир совсем иначе. Вернее, не видел вовсе. Он никак не мог отделаться от этого чувства весь остальной путь, и даже юркнув под одеяло и прижавшись к нежному телу подруги, он всё прокручивал их разговор в голове.
«Так вот почему Илья не читает. Вот м*дак, надо было вернуться и проводить его до подъезда... Хорошая мысля приходит опосля...», — думал он, проваливаясь в сон.
Глава 2 Точка зрения слепого
В выходные они были на концерте и возвращались на такси в первом часу ночи. Водитель, сокращая путь, поехал по набережной и в окне мелькнул знакомый силуэт. Егор пригляделся — на той же скамейке сидел Илья.
Они вышли из машины, и Егор сказал ей у подъезда: — Ты пока разогревай, я скоро вернусь.
Она удивленно вскинула бровь, но промолчала.
...
— Здравствуйте, Илья.
— Здравствуй. Егор?
— Да, всё правильно. Вы меня по голосу узнали?
— Не ошибся я в тебе — умный мальчик. — Илья улыбнулся. — Я догадался, что ты не заметил моей слепоты сразу, поэтому и пошёл домой раньше, чем обычно, чтобы ты обернулся и всё понял.
— Раньше, чем обычно?
— Да, я теперь стараюсь ночами выходить. Ночью шума меньше и воздух, воздух он.... Другой. Ночью я его чувствую. А днём посторонних запахов больше — духов, дезодорантов, выхлопных газов... Поэтому я выхожу сейчас ночью и ухожу, когда люди начинают на работу идти.
— И давно вы так?
— С этого лета. Первый год вообще не мог принять свою слепоту, а потом понял, что моя слепота — это то, что есть, и я могу сколько угодно разражаться по этому поводу, но видеть уже не стану.
— Это не лечится?
— Нет, такая слепота уже никак.
— Травма?
— Травма скорее душевная. Потом как-нибудь расскажу, не хочу сейчас вспоминать. Ночь для меня время расслабления, вспоминать лучше днём. Заходи в гости — семьдесят шестая квартира, пятый этаж.
— Твой дом был под самой крышей — в нём немного ближе до звёзд...
— Да, есть такая строчка в одной песне. До звёзд на самом деле ещё чуть ближе — напротив двери лаз на крышу. Раньше мы там с другом пиво пили ночью. Пили портер и курили под звёздами... А сейчас друг счастливо женат и спит дома, в кругу семьи. Ну а я бросил пить, да и звёзд уже видеть не могу.
— Совсем бросили?
— Да. А зачем? Мы пьём, на самом деле не для того, чтобы развеселиться, а для того, чтобы приукрасить реальность. Ну или вообще от неё отключиться. Не видеть этого всего, ну или видеть в розовом тумане. А я её и так не вижу, чего бежать то?
— Интересная точка зрения...
— Точка зрения, точка зрения. Нет у меня зрения, а есть лишь способ восприятия реальности.
— Хм, интересно... — Егор закурил. — Без картинки реальность, наверное, воспринимается иначе.
— Другие чувства усиливаются. Когда выпадает такой большой объём информации, то мозг тщательнее обрабатывает те, что остались — слух, обоняние, осязание. Отсутствие зрение сделало из Сергея Ермакова хорошего модельера одежды, а из Сергея Манукяна хорошего музыканта...