Егор с удивлением посмотрел на него. Казалось, разговор исчерпан, но Илья явно не мог остановиться, будто прорвало плотину, сдерживающую годы переосмысления.
— Протест — да, хорошо. Молодёжь во всём мире бунтует. Нигилизм, Базаров, вот это вот всё. Но когда всё, что тебе нужно от жизни — это секс, наркотики и рок-н-ролл — это плинтус пирамиды Маслоу. Уровень питекантропа. А человек разумный начинается выше.
Он нервно провёл рукой по лицу.
— «Живи быстро и умри молодым»... Назло маме отморожу уши. Сдохну от передоза или прыгну со скалы, «тогда поймут, кого они потеряли». «Тот, у кого есть хороший жизненный план, — вряд ли будет думать о чём-то другом», да? И вся эта романтика Сида и Нэнси, вкупе с Бонни и Клайд, — так себе примеры для подражания.
Илья горько усмехнулся, глядя в окно кухни.
— Нэнси подсадила парня на наркотики. Во время ломки он её грохнул, а потом умер от передоза сам. Берите, как говорится, пример, каким не надо быть. Бонни и Клайд грабили банки, за ними гонялась полиция, награбили они много, но остановиться они не могли, тоже сродни наркомании, только адреналиновой. В итоге их застрелили при задержании. Мда... «Мы лежим на облаках, а внизу бежит река. Нам вернули наши пули все сполна». Гангстеры и наркоманы...
Он умолк, и в тишине утра его слова казались особенно весомыми. Это была не лекция, а исповедь. Исповедь человека, который сам когда-то верил в этот миф и теперь с болью разоблачал его в себе.
— И всё это — такое же громкое, красивое, но саморазрушительное «НО», — заключил Илья, возвращаясь к их вчерашней теме. — Только в масштабах всей жизни. Не отдельно взятый недостаток в партнёре, а целая философия недостатка. Нежелание взрослеть. Нежелание искать свою гармонию, потому что проще кричать, бухать и разбивать гитары. Это ведь тоже побег. Как и брак от одиночества.
Егор молча кивнул. Он смотрел на Илью по-новому. Это был не тот рассудительный, немного уставший мужчина, который варил ему кофе. Это был ветеран невидимой войны, прошедший через ад самообмана и вернувшийся с трофеем — горькой, но такой ценной правдой.
— Значит, рок — это тоже «НО»? — тихо спросил Егор.
— Всё, что мешает тебе быть цельным, — всё, что ты используешь как костыль, а не как ступень, — это «НО», — ответил Илья. — Будь то неподходящая женщина, нелюбимая работа или музыка, которая десятилетиями твердит тебе, что быть несчастным — это круто.
Он отпил из остывшей чашки и сморщился.
— Кофе холодный — невкусный. И жизнь, если в ней одни «НО», тоже быстро стынет. Иди умывайся. Впереди целый день. И большая часть жизни.
Егор ушёл в ванную и долго смотрел на своё отражение в зеркале. Теперь в его голове крутилась не только статистика разводов, но и образы Сида Вишеса, Бонни и Клайда. И он понимал, что его разрыв с Настей — это не конец света. Это был его первый шаг прочь от плинтуса пирамиды Маслоу.
Когда он вышел, умывшийся и бодрый, Илья опять его попросил открыть папку со стихами.
«Русскому року», в углу написано.
— Нашёл!
— Прочитай.
Я уже никогда не стану другим
И уже никогда не стану моложе
В одиночестве мне изменить этот мир
Будет сложно но всё же возможно
Как непросто идти
слепым в темноте
В чёрных очках
с фонариком тусклым
Но недостроенный мост
всё же надо пройти
На другом берегу
жизнь всегда много лучше
И все спички сломав
развести свой костёр
И спалить всё за час
чтобы стало светлее
А потом прикурить
зажать рану в живот
И уйти оставляя
кровь на аллее...
— Аллюзии на песни сам найдёшь? — рассмеялся Илья. — Это тебе задание на день.
— А хочешь, я твои стихи перепечатаю и в интернете размещу?
— Да кому они нужны? Не прочтёт никто…
— Ну, а вдруг кто-нибудь прочтёт? Заинтересуется.
— Ну, давай попробуем. Вдруг мне действительно пора уже купить свой лотерейный билет?
— Не понял…
— Да анекдот такой был. Один мужик каждый вечер перед сном молился и просил в молитве выигрыш в лотерею. Уже даже ангелам надоело слушать год за годом его просьбы. И спросили ангелы господа, почему он не поможет мужику выиграть в лотерею. «Да я разве против? Пусть он хотя бы лотерейный билет купит!»
— Тогда вот мне и занятие на весь день! А хочешь, я буду вести паблик твоих стихов в соцсети? — предложил Егор, уже представляя, как настраивает шапку профиля и аватарку.