Он улыбнулся. Она запомнила. Возможно, Илья был прав — это было что-то большее. Оставалось только дойти до своей площади.
Егор и Ира гуляли. Они проговорили всё это время, выпили термос кофе и нашли невероятное взаимопонимание. Егор, переполненный эмоциями и чувством доверия к Ире, не выдерживает и признаётся:
— …И самое невероятное, что всё это мне открыл один человек. Мой… друг. Илья. Он слепой. И его видение мира… он просто перевернул всё моё сознание. Я бы не понял ни тебя, ни этого стихотворения, ни себя без него.
Ира замирает. Не с жалостью, а с огромным интересом и уважением.
— Ты серьёзно? Можно… можно с ним познакомиться? Я бы хотела ему сказать спасибо. За тебя.
Егор, немного опешив от своей же откровенности, ведёт её к Илье.
— Илья… Познакомься, это — Ира, я ей про тебя рассказал и она попросила вас познакомить.
— Здравствуйте, Илья. Простите за внезапность. Это я его упросила. После всего, что он рассказал… я не могла не подойти. Хотела сказать спасибо. Лично.
— Значит, Егор наконец-то нашёл себе не просто собеседника, а слушателя. Это дорогого стоит. Приятно познакомиться, Ира. Присаживайся. Скамейка, правда, не резиновая, но на троих места хватит.
Егор посмотрел как Ира робко садится на скамейку и сказал:
— Ой, у меня сигареты кончились. Я скоро, — фраза прозвучала настолько неестественно и по-мальчишески наивно, что Илья тихо фыркнул.
— Беги, теперь ты знаешь куда, — кивнул он, прекрасно понимая истинную причину внезапного побега.
Егор с облегчением скрылся в темноте, оставив их вдвоём.
Повисло молчание, но не неловкое, а скорее заинтересованное. Первой его нарушила Ира.
— Он не соврал. Вы и правда умеете видеть людей насквозь.
— Не насквозь, — поправил Илья. — Я их просто слушаю. А люди, когда их слушают, сами открываются. Всё гениальное — просто. А Егору и вовсе нужен был лишь небольшой толчок. Он умный парень, просто немного… заблудился.
— Он сказал, вы научили его варить кофе.
— Я научил его чувствовать кофе. А это немного разные вещи. Как и слушать и слышать. Вы, я смотрю, тоже умеете слышать. Раз смогли разглядеть за его напускной бодростью того самого «слепого», бредущего через площадь.
Ира улыбнулась, хотя он не мог этого видеть.
— Стихи — это ведь и есть попытка увидеть мир наощупь. Просто у меня для этого есть слова, а у вас — весь остальной мир.
Илья повернул к ней лицо, и на его губах играла улыбка.
— Осторожно. Такими фразами можно попасть прямо в яблочко. Вы опасная женщина, Ира.
— Я просто искренняя, — она пожала плечами. — Как и вы, судя по всему.
— А это нам ещё предстоит проверить, — он усмехнулся. — Но начало, признаю, многообещающее.
В этот момент вернулся Егор, неуклюже пытаясь распаковать новую пачку.
— Ну что, вы тут не поругались? — попытался он пошутить, чувствуя себя лишним на своей же скамейке.
— Напротив, — голос Ильи был спокоен. — Мы тут выяснили, что варить кофе и жить — это практически одно и то же. Главное — не пропустить момент, когда начинает убегать.
Егор смотрел на них обоих, на это странное, новое спокойствие между ними, и чувствовал, как в его груди повисает странное, сложное чувство — помесь легкой ревности, гордости и предвкушения чего-то нового. Что-то заканчивало. Но что-то — только начиналось.
— Поднимемся к нам? Покажу, как я варю кофе.
— А это удобно?
— Ира, ты сама для себя реши, удобно ли тебе идти заполночь в чужую квартиру, где ты будешь наедине с двумя незнакомыми мужиками.
— Не такими уж и не знакомыми… Да, я хочу попробовать ваш кофе. — решилась она.
— Твой. Обращайся ко мне на «ты», пожалуйста.
— Хорошо, тогда держи меня за руку, — сказала Ира, и в её голосе не было ни кокетства, ни страха, только простое, ясное доверие.
Илья, не колеблясь, протянул ладонь. Её пальцы коснулись его — тёплые, уверенные.
— Вы поднимайтесь, я покурю и догоню, - сказал Егор.
— Предупреждаю, я не гид. Лестница знакомая, но всё равно — шаг за шагом.
— Я за тобой, — кивнула она, хотя он этого не видел, но почувствовал лёгкое движение её руки.
Они медленно двинулись к подъезду, оставив Егора наедине с сигаретой и нахлынувшими чувствами. Он смотрел им вслед, на то, как Ира не пыталась его вести, а просто шла рядом, и как Илья, обычно такой замкнутый, позволил ей ввести себя в своё личное пространство с первой же минуты.
«Что-то заканчивалось. Но что-то — только начиналось».
Егор затянулся, пытаясь уловить вкус этого нового. Ревность? Да, чуть-чуть. Гордость за Илью, который наконец-то позволил кому-то подойти так близко? Безусловно. И лёгкая, щемящая грусть от понимания, что его роль в этой истории, возможно, меняется. Он был мостом. А мосты, как известно, остаются на берегу, когда люди переходят на другую сторону.