Он докурил, отправил окурок в ночь и решительно направился к подъезду. Не чтобы помешать. А чтобы стать свидетелем начала. Чтобы быть там, где сейчас рождается что-то важное. Чтобы однажды, возможно, рассказать эту историю. Историю о том, как слепой научил видеть двух зрячих, а они, в свою очередь, помогли ему снова почувствовать себя живым.
Поднявшись, Илья провёл Иру прямо на кухню.
— Вот мой командный центр, — сказал он, проводя рукой по столешнице. — Кофе, плита, раковина. Всё, что нужно для выживания одинокого метафизика.
— Уютно, — заметила Ира, и это не была вежливость. Она чувствовала атмосферу места, обжитость каждого предмета, расставленного с выверенной точностью.
Тогда Илья предложил то, чего не делал почти никогда для малознакомых людей.
— Хочешь, я научу тебя своему способу? Только, чур, без смеха. Это серьёзная церемония.
Он не вёл её рукой, а только давал указания, озвучивая свой ритуал, как заклинание: «Турка висит слева от плиты... на ощупь холодная, с длинной ручкой. Теперь три ложки кофе... Теперь вода... Лей медленно, я скажу, когда хватит. По звуку».
Ира слушалась, полностью погрузившись в процесс. Она поняла, что это не просто варка кофе, а медитация. Способ ощущать мир. Они пили первый кофе стоя, у окна.
Они сели друг напротив друга. Разговор тек медленно, глубоко, с долгими паузами. Говорили не «в», а «сквозь» темы: о книгах, о смысле стихов Бродского, о страхе одиночества, о том, как больно, когда твою «музыку» не слышат. В тишине кухни каждое слово обретало вес.
Ира рассказывала о себе, а Илья — впервые за долгое время — не чувствовал себя «слепым инвалидом», а просто человеком. Умным, интересным мужчиной, с которым говорит красивая и глубокая женщина.
В какой-то момент разговор иссяк. Но тишина не стала неловкой. Она была наполненной, густой, как только что сваренный кофе.
Ира молча перешла на его сторону узкой кухни и села рядом на табурет. Их плечи соприкоснулись. Затем она, сама не заметив как, осторожно положила голову ему на плечо. Он не отстранился. Он замер на секунду, а потом его рука нашёл её ладонь и накрыл её своей.
Так они и просидели до рассвета. Не спали. Не включали музыку. Просто молчали в полумраке кухни, слушали тиканье часов и дыхание друг друга, чувствуя, как стены одиночества, которые каждый годами выстраивал вокруг себя, тихо рушатся от простого человеческого тепла.
Утром Егор вышел на кухню и замер на пороге.
Он увидел их сидящими на табуретах, прислонившимися спиной к стене. Илья сидел прямо, его незрячие глаза были закрыты. Голова Иры лежала у него на плече, её лицо было безмятежным и спокойным во сне. Их руки были сплетены вместе и лежали на коленях Ильи.
Картина была настолько цельной, тихой и совершенной, что у Егора перехватило дыхание. Он понял, что стал свидетелем не начала романа, а чего-то гораздо большего. Возвращения человека к жизни.
Он осторожно развернулся и ушёл, оставив их в этом хрупком, новом мире, который они создали за одну ночь на тесной кухне, без единого звука музыки.
Временное послесловие
На этом можно бы и закончить эту историю… Они все взрослые люди и сами разберутся как им дальше жить свою жизнь.
Каждый человек приходит в нашу жизнь не просто так — чтобы научить или чтобы научиться. Иногда это два взаимных процесса. А иногда просто нужно вовремя остановиться и поставить точку.
Автор готов ответить на любые вопросы и обсудить с вами книгу по e-mail LumeNoFare@ya.ru