Жанр, метод и направление
Жанр, в котором работают Олди, они сами обозначают как «философский боевик». В его основе — «органичное сочетание увлекательного динамичного сюжета с нетривиальными, достаточно глубокими и философскими проработками вторых планов». В рамках этого жанра авторы стремятся показать психологию персонажей в нестандартной обстановке, через действие заставить читателя сопереживать. Как отмечают сами Олди, их учителя на этом поприще — Роджер Желязны, Аркадий и Борис Стругацкие[6].
Творческий метод произведений Олди нередко определяют как «мифологический реализм эпохи постмодерна». Такое определение сами авторы считают неточным, поскольку не относят себя к постмодернистам, хотя и используют элементы постмодернизма[3]. Картина мира (хронотоп, природная субстанция, мотивно-образная система, предметные реалии), присутствующая в романах Олди, продолжает традицию классической научной фантастики, но в то же время близка к постмодернистской миромодели, характеризующейся тотальной пространственно-временно́й изменчивостью (порой перерастающей в художественно систематизированный хаос), распадающимися субъектно-объектными связями, участием в картине мира различных игровых моделей, остраняющих созданный образ мира и переводящих его в условную модальность (в частности, в модальность компьютерной вселенной), относительностью философско-этических доминант (порой стремящаяся к тому, чтобы нивелировать их в сознании читателя) и проч. Сюжетно-конфликтные особенности романов Олди тоже соответствуют критериям постмодернистской литературы, для которой характерна тотальная (и в какой-то мере «размытая») интертекстуальность; отсутствие чётко выраженной авторской позиции, или её многовекторность; преобладание игрового модуса; коллажная стилистика и мозаичная композиция; ироническое отчуждение и смысловая амбивалентность фабульной и образной символики[38].
Романы Г. Л. Олди, относящиеся к числу самых репрезентативных произведений, продолжающих жанровую традицию советской научной фантастики, на нынешнем этапе заимствовали особенности других жанров[38] (фэнтези, детектива, антиутопии, альтернативной истории[38], оккультно-эзотерической литературы, боевика, философской притчи, магического реализма, русской романтической повести начала XIX века[11]), что приводит к необходимости переосмысления жанровой типологии. В результате того, что авторы работают с разными жанровыми установками, тексты получаются насыщенными разными, порой обладающими противоречащими друг другу жанровыми характеристиками. В результате смешения нескольких жанровых типов появляется трудно определяемый синтетический жанр. Его можно обозначить термином «постнаучная фантастика», ключевыми особенностями которого, согласно М. А. Двораку, являются[38]:
- отсутствие чётко выраженной авторской установки на жанр на уровне замысла;
- синтез художественных особенностей, генетически связанных с категорией фантастического (фантастические допущения, фэнтезийные мотивы, принципы миромоделирования и др.);
- соединение в рамках одного текста различных жанровых элементов (научно-фантастических, фэнтезийных, антиутопических, исторических, детективных, триллерных и др.).
При обозначении жанра произведений Олди также используется термин «центон», отсылающий к одному из популярных жанров периода поздней Римской империи. Дословно «центон» означает одежду, сшитую из лоскутьев, а в переносном смысле — своего рода мозаику, составленную из фрагментов классических поэтических произведений, воспринимаемых одновременно в двух контекстах — старом и новом. Этот жанр, сложный и декоративный, являющийся своего рода шутливой игрой, повлиял на всю последующую литературу, в том числе на постмодернизм с его интертекстуальностью[3].
Творчество Олди характеризуют также термином, возникшим на украинской почве и потому значимым для понимания творчества писателей, живущих на Украине: «химерная» или «причудливая проза»[укр.], которой присущи этнографичность, мифопоэтичность и тяготение к историчности[3].