6 июня.
"Она оставила этого у нас ночевать. Бабушка сказала, что будет спать в моей комнате. Ну и дела... Зачем она его задабривает? Прогнала бы и все. Он часто стал плакать. Она его ругает, а он плачет и говорит, что больше не будет, это в последний раз. Что впоследний раз..?"
20 июня.
"Сказала бабушке, что сбегу из дома, если он к нам придет. Он залез ко мне в трусы и щупал там. Скотина. Меня чуть не стошнило. Сказала об этом бабушке. Она попросила никому не говорить, обещала, что больше он не придет. Посмотрим. Или сбегу. Я его боюсь".
6 августа.
"Этот урод пришел снова. Его долго не было. Как я понимаю, он был в психушке. Понятно, почему он не приходил к нам. Что теперь будет?"
10 августа.
"Ничего не хочу... противно вспоминать, как он об меня терся. Сегодня сбегу. Бабушка меня не защитит".
На этом записи в дневнике надолго прервались. Следующая запись датирована октябрем.
20 октября.
"Надо было убегать сразу. Он подсыпал мне что-то в чай. Бабушка была дома. Я точно это знаю. Мне стало плохо и я пошла блевать втуалет, увидела, как ее тень мелькнула на кухне. Больше ничего не помню. Он притащил меня в какой-то дом. Я еще не очухалась, а он уже меня изнасиловал. Когда пришла в себя, на мне ничего из одежды не было. Он привязал меня к какому-то креслу, которое назвал "креслом любви" и насиловал сколько хотел. Я просилась в туалет, но он не пускал и продолжал все равно. Почему меня не ищут?"
24 октября.
"Он сказал, что бабушка передала мой портфель с учебниками. Она не знала, что в нем за рваной подкладкой дневник. Повезло".
28 октября.
"С дневником надо осторожнее. Он лазил в мой портфель, искал что-то Может заподозрил? Или она ему подсказала, чтобы поискал. Думаю, она искала дома, не нашла и попросила его проверить портфель. Х*й вам".
9 декабря.
"Меня никто не ищет. Молюсь боженьке, чтобы на Новый год меня нашли".
13 Декабря.
"Он сказал, что его мама(!!!) меня сама ему отдала. Они так договорились! Якобы я это плата за детей. Каких еще детей? Не верю. Бред. Он псих, больной. Думаю, он запугал бабку или шантажировал ее".
17 декабря.
"Долго нет месячных. Он сказал, что я беременна. Сдохнуть можно от такой новости. А он рад. Чтоб ты сдох, гадина. Бабушка, я перегрызу тебе горло, когда выберусь отсюда. Я обязательно сделаю это".
Далее записи следовали с различными интервалами, сумбурные, бессвязные. Было очевидно, что тот, кто их делал, уже устал и если временами брался за ручку, то больше для того, чтобы не сойти с ума от безысходности. Описания сцен насилия больше не было. Писавший дневник все больше погружался в свой мир, отгораживаясь от действительности. Только так можно было защитить свой рассудок от близкого безумия, которое подталкивало на роковой шаг - сбежать из нескончаемого ада, оборвав свою жизнь.
Глава 11-12-13-14
Олег Петрович не просто так выбрал себе компанию, которая даже в суммарном исчислении была моложе его. Если учесть, что он особенно и не старался угадать возраст потенциального виртуального компаньона, выбранного для тестирования, то, что получилось, можно считать судьбой.
Зачем он это делал? Ответ прост – счел целесообразным, чтобы таким образом восполнить недостающее. Проще говоря, ему нужны были молодые мозги, эмоции и энергия для решения задачи, которая могла разрушить его мир до того, как он соберется его покинуть навсегда и оставить важное незавершенным. А в его активе такого дерьма накопилось немало. Взять хотя бы это…
Немолодой, еще довольно крепкий, безусловно брутальный и в то же время до неприличия привлекательный мужчина вытащил одну из папок, которые аккуратным рядком выстроились перед ним на его домашнем рабочем столе. Он намеренно создал в своей квартире обстановку, максимально приближенную к той, что окружала его в кабинете следственного управления.
"Просто дед", он же Петрович, можно сказать, стоял у истоков создания группы по расследованию особо тяжких и был одним из тех, кто впервые столкнулся с понятием серийный маньяк. Потребовалось немало времени, чтобы накопить мало мальский опыт работы с такими делами. Бывший следователь насмотрелся такого, что мог без преувеличения сказать – этот опыт оплачен не одной бочкой крови жертв в прямом смысле слова.
Формирование подразделения такого профиля стало вынужденной мерой. Областной центр, куда он перебрался из родного Красноярска, сначала казался ему тихим местом. Преступники не отличались разнообразием стилей и мотивов. Знаний, которыми молодой следователь на тот момент располагал, хватало, «висяков» было немного, не больше, чем до его появления.