– Можно попробовать зайти в «Честь и славу», – предложила Исъют Месатгес. – Сейчас там не должно быть слишком тесно, а суп у них вполне сносный.
Ветриз кивнула. Ее не очень интересовало, где сесть. Главное – сделать это побыстрее. Она уже совершила серьезную ошибку, надев новые сандалии – жесткий кожаный ремешок и двухдюймовые каблуки, как требовалось новой модой, – и только теперь поняла, что их следовало бы хорошенько разносить.
Рыбный суп оказался в итоге довольно-таки средним, не помогло и то, что повара оставили мидии и устриц в раковинах.
– Вероятно, это означает свежесть и простоту, – заметила Исъют, пытаясь утопить упорно всплывающую мидию, – но, по-моему, все дело в том, что повара просто не хотят возиться с раковинами. Должна сказать, что я с ними полностью согласна. Грязная и неприятная работа. Но, с другой стороны, когда на тарелке лежит целая груда вскрытых раковин, аппетита это тоже не добавляет.
Ветриз рассеянно улыбнулась; у нее болела голова, и не было настроения выслушивать рассуждения Исъют Месатгес.
– Тогда оставь их в покое и просто ешь суп.
– Что? А как быть со всем остальным, за что уже уплачено?
– Ну уж нет! – Исъют скорчила гримасу и разломила раковину мидии. – Хуже всего эти маленькие розовые штучки, свернувшиеся в комочки. Мне они напоминают личинок, а чтобы вскрыть панцирь, требуются лом и молот.
В комнату кто-то вошел, лысый затылок и разворот широких плеч показался Ветриз знакомым.
– Знаешь, – сказала она, – я вообще-то не голодна. Пожалуй, пойду домой.
– Ох, не глупи. Послушай, если тебе не нравится рыбный суп, давай закажем что-нибудь другое. Как насчет баранины с соусом карри?
– Нет, я действительно не хочу есть.
Ветриз поймала себя на том, что говорит громче, чем обычно.
Несколько человек, включая широкоплечего мужчину, посмотрели на нее. Его взгляд задержался на лице Ветриз. Он усмехнулся и направился к столику у окна. Ветриз откинулась на спинку стула, чувствуя себя так, словно уже съела что-то несвежее.
– Дело ведь не в супе, верно? – спросила Исъют.
– Нет, не в супе.
Исъют проводила взглядом удаляющуюся спину.
– Это не мое дело?
– Ты права. Это не твое дело.
– Ну что ж, по крайней мере откровенно. Если ты не будешь есть, то, надеюсь, я могу отщипнуть у тебя хлеба?
Горгас Лордан остановился и огляделся, отыскивая в полупустом зале того, кто был ему нужен. Не заметить эти худые, всегда приподнятые плечи было невозможно. Он подошел ближе и протянул руку.
Исъют Лордан вздрогнула и едва не подскочила, но, увидев, кто дотронулся до ее плеча, заметно расслабилась, хотя взгляд остался настороженным.
– Дядя Горгас, – сказала она.
– Я получил твое письмо. – Он подтянул скамейку и уселся рядом с ней. В этом обычном, ничем не примечательном местечке его крупная фигура казалась немного неуместной. – Оно пришло как раз в тот момент, когда я собирался сюда на встречу с одним человеком. Вот я и подумал, что заодно и тебя подвезу.
Исъют улыбнулась:
– Как замечательно! Спасибо.
– Не за что. Вообще-то мне уже давно следовало пригласить тебя, но я не был уверен, как это воспримет твоя мать. Суп, похоже, неплохой.
– Вот вы его и съешьте, – сказала Исъют. – Мне он совсем не понравился.
Горгас пожал плечами:
– Кстати, это правда, что ты едва не убила солдата? Левой рукой, ну и ну. Так у тебя и впрямь талант к фехтованию?
– Должно быть, фамильная черта, – безо всякого выражения ответила она. – Так вы уже обо всем знаете?
– М-м. – Горгас уже принялся за суп. На стол легли первые две раковины. – По-моему, это все грязные штучки. Понимаешь, у меня есть кое-что, что им нужно, но платить мою цену они не хотят. Я считаю, что это глупо, ведь цена совсем невелика, а товар может и испортиться. И все-таки они решили сделать мне контрпредложение, захватив тебя и твою мать. Печально, что с властями провинции нельзя вести дела без того, чтобы твоих родственников не превратили в заложников. Если бы не твоя мать, которая сейчас у них в руках, я бы плюнул на все и послал их к черту.
Он поднес тарелку ко рту и выпил остатки супа.
– Я знаю, что им нужно от вас, – сказала Исъют, – но не была уверена, что мы можем так вас подводить.
Горгас нахмурился. Некоторое время он молча жевал, похрустывая чем-то, потом проглотил и вздохнул.
– Не надо так говорить. Мы – семья. Важнее семьи нет ничего на свете. Но я все же обманул их… точнее, я так думал. Отдал им Месогу.
Исъют удивленно посмотрела на него:
– Что? Вы отдали им?..
– Да, отдал им Месогу и ничего не потребовал взамен. – Он усмехнулся. – Их посол… посмотрела бы ты на него. Этот жирный ублюдок вытаращился так же, как ты сейчас, как будто проглотил каштан, а он оказался ежиком. Сейчас я думаю, что вы понадобились им как залог обеспечения сделки, гарантия того, что я не пойду на попятную. В любом случае не на того нарвались. Если они действительно хотят заполучить своего пирата, то так или иначе освободят Ниссу и дадут мне то, что я просил с самого начала. Вообще-то, – он слегка нахмурился, – ты подала мне интересную идею. Поездка может оказаться даже более полезной, чем я полагал.
Исъют улыбнулась:
– Рада, что смогла помочь. Послушайте, я не хочу вас торопить, но если ваши дела здесь затянутся, то мне, пожалуй, лучше убраться отсюда. Конечно, у солдат есть обязанность поважнее, чем ловить сбежавших заложников, но мне отчего-то не по себе.
Горгас кивнул:
– Ты удивишься, но это так. Что им совсем не нравится, так это терять то, что они уже считают своим. Так что у тебя есть основания для беспокойства. Самое лучшее – это посадить тебя на мой корабль и увезти с Острова. А за мной вернуться попозже.
– Вы уверены? Я не хочу садиться вам на шею или болтаться под ногами.
Горгас посмотрел на нее:
– Послушай, нам ни к чему играть друг с другом. Перестань, будь откровенна, ведь я же твой дядя. Я тот, на кого ты наплевала, когда сидела в тюрьме на Сконе. Потому-то мы и поладили: у нас нет иллюзий друг относительно друга. Так и должно быть в семье.
Исъют нахмурилась, бросила на него сердитый взгляд, потом покачала головой:
– Извините. Я не хотела вас обидеть.
– Ладно, хватит. Я не обидчивый, этим меня не проймешь. – Горгас улыбнулся. – Послушай, я буду с тобой откровенен и хочу, чтобы ты тоже говорила все напрямик. Мне нужно спрятать тебя от имперских ищеек. Не хочу, чтобы у них был еще один заложник. Если для этого мне понадобится провести здесь не два дня, а пять, то ничего страшного: по крайней мере успею обделать все свои делишки. Ты подала мне интересную мысль, и я у тебя в долгу. Вот и воспользуйся моим предложением. Оба довольны – вот и хорошо. А теперь, если ты закончила с обедом, я отведу тебя на пристань. Нужно что-то взять или ты уже готова?
– Готова, как всегда, – ответила Исъют. – Полагаю, вы не собираетесь сказать, что за идею я вам подала?
– Нет, не собираюсь. Пошли. Кстати, супчик оказался вовсе не плох. Надо запомнить местечко. Выйдем через заднюю дверь.
Когда они проходили мимо стола, за которым сидела Ветриз, Горгас остановился, вежливо поклонился и прошел дальше.
– Кто это? – спросила Исъют.
– Знакомая твоего дяди Бардаса.
– О!
Тем временем Исъют Месатгес, уже оправившись от удивления, наклонилась к подруге.
– Ну же, кто он?
– Я ведь сказала, – сердито ответила Ветриз, – это не твое дело.
– Ты расстроилась из-за того, что с ним девушка. Совсем молоденькая, в дочери ему годится. Знаешь, на мой взгляд, он тебе не пара…
– Помолчи, ладно?
– Все, больше ни слова. Но, по-моему, ты никак не можешь забыть этого Бардаса Лордана; героя Ап-Эскатоя…
– Исъют!
– Извини. – Исъют усмехнулась и подняла руки. – Сменим тему. Не хочу совать нос в твои личные дела. Только, знаешь, ты в этом смысле такая скучная, никто тебя не интересует… Не обижайся, но я… ладно, все, – добавила она, поймав свирепый взгляд подруги. – Поговорим о другом. Ты купила туфли, о которых мне рассказывала? Я попробовала походить в них, так ремешок чуть не разрезал мне подъем. Настоящий пыточный инструмент: куда там всем этим раскаленным железякам и гвоздям, которые загоняют под ногти. Мне хватило пяти минут в моих новых сандалиях, чтобы…