– Ничего у него не будет, – возразила Ветриз. – Он положил список вместе с документами в письменный стол. Так что, если пожар произойдет, сгорят не только вещи, но и перечень.
– Моя мать, бывало, так и делала, – сказала Исъют. – Я имею в виду, штопала простыни. Когда она умерла, в доме не оставалось уже ни одной незаплатанной тряпки. В результате всё отправили на бумажную фабрику. И ведь мы не были настолько бедны, чтобы не позволить себе купить что-то новое: просто она так привыкла…
– А вот у тебя все наоборот, – заметила Эйтли. – Каждый раз, когда я прихожу к тебе домой, вижу новые обои на стенах. Клянусь!
– Бизнес, – ответила Исъют. – Если у меня нет места на складе для обоев, я тащу их домой. Люди приходят ко мне, видят их и говорят: «О, дорогая, где вы раздобыли такие чудесные обои?» Так ведутся дела.
Грузовые суда, стоявшие в Гавани, отличались от всех других своей оригинальной конструкцией: обшитые внахлест, они имели характерный, непрактично высокий киль, служивший неизвестно каким целям и лишь увеличивавший сроки постройки. Спереди корабли более всего напоминали опустившихся на воду черных лебедей.
Сейчас вода подступала к самой ватерлинии. Трюмы полнились грузами, которые будто по мановению волшебной палочки появились из недр складов, протянувшихся вдоль всей Гавани. Склады являлись, пожалуй, самыми красивыми зданиями на Острове: построенные как имитация сотни различных архитектурных стилей, представляющих сотню самых разных мест, они почти ни в чем не повторяли друг друга. Торговцы и купцы, жившие в ничем не примечательных домах, ютившиеся в крохотных комнатушках и тесных чердаках, за однообразно унылыми дверями, тратили целые состояния на украшение фасадов своих складов, доказывая обоснованность затрат тем, что здесь они проводят большую часть жизни и принимают клиентов.
Дом семьи Семпланов имел семь этажей, обшитые медными полосами тяжелые двери высотой 12 футов и толщиной 3 дюйма, и был отделан коллеонским мрамором с барельефами, изображавшими великие морские сражения древности. Когда-то, лет одиннадцать назад, все скульптуры были самым тщательным образом выкрашены синей, красной и золотой краской, которую уже через несколько месяцев «съел» сырой и соленый морской воздух. Никто не знал, кому принадлежат вырезанные из камня корабли или какую битву иллюстрирует та или иная сцена: Мехаут Семплан согласилась принять панели в счет безнадежного долга от одного клиента из Города, а потом потратила еще примерно столько, сколько потеряла вначале, на доставку их домой и установку. Что касается жилища Семпланов в городе, то их домик не отличался ничем от своих скромных, обветшалых соседей.
– Откуда все эти грузы? – спросил Венарт. – Я бы предположил, что когда-то все было куплено у нас же, но не вижу ничего знакомого.
– А ты присмотрись повнимательнее, – посоветовала Исъют. – Видишь номера на тюках, ярлычки на мешках? Все это из-за границы. Их доставили сюда, как было указано в накладных документах, здесь это все пролежало – заметь, бесполезно, – а теперь груз отправляется домой на наших же кораблях. Мы просто больше не нужны им.
Эйтли усмехнулась:
– Что ж, они бесплатно попользовались вашими складами, но ведь виноваты вы сами, надо быть внимательнее, а вместо этого вы сидели и мечтали о том, как развернетесь, когда заполучите назад свои корабли.
Исъют нахмурилась, но, подумав, снова расслабилась.
– Ну и ладно. Я лишь хочу сказать, надо быть большими наглецами, чтобы проворачивать свои делишки, покупать и продавать, пользоваться чужими складами, как своими собственными, прямо у нас под носом, зная, что мы все это время сидим без дела. Чувствуешь себя каким-то никчемным, лишним. Я буду только рада, когда война закончится, и они уберутся домой. А деньги… да к черту деньги!
– Полностью с тобой согласен, – сказал Венарт. – Скажу честно, у меня от них мороз по коже. Люди, настолько хладнокровно начинающие войну…
– Самый верный способ, – бесстрастно заметила Эйтли. – По крайней мере самый эффективный. Заранее начинаешь подготовку, собираешь все необходимое, проверяешь, не забыл ли чего в спешке, обдумываешь план будущей кампании. Посмотри, как все сработало в случае с Темраем. Ничуть не удивлюсь, если он появится у ворот города и постучится, прося убежища.
После этих слов наступила вполне понятная, неловкая тишина. Когда пауза затянулась, становясь неприличной, Исъют улыбнулась и сказала:
– Хочу спросить тебя кое о чем, Эйтли. Ты уже твердо решила заняться новым делом? Я слышала что-то насчет изготовления доспехов. Или речь идет об оружии?