Клефас поднялся и направился к двери.
– Куда это ты собрался? – оросил ему в спину Горгас.
– Посмотреть свиней, – буркнул Клефас.
– О! – Горгас облегченно вздохнул. – Вот что я вам скажу, а почему бы нам всем не сходить в свинарник? Давайте для разнообразия сделаем хоть что-то полезное. Сколько можно сидеть и дуться? Ну же.
Его тон не предусматривал иного варианта.
Уже начинало темнеть. Дождь, ливший весь день, превратил часть двора в болото, дренажная канава оказалась забитой, а расчистить ее никто не удосужился. Нисса, на ногах у которой все еще были сандалии, сразу же почувствовала, как по пальцам потекла грязь.
– И долго мы еще собираемся это терпеть? – прошептала ей на ухо Исъют. – Неужели он и впрямь думает, что мы останемся в этой дыре и будем до конца дней изображать из себя счастливую семейку?
Нисса отвернулась.
– Мне безразлично, что он думает, – громко ответила она, – как, впрочем, и то, что думаешь ты. Все это глупости. А теперь ступай прочь и оставь меня в покое.
Исъют усмехнулась:
– Рассчитываешь, что сумеешь его приструнить? Но здесь не Скона. По-моему, у тебя ничего не выйдет – дядя Горгас уже не тот, что был. Но ты не унывай. Насколько я поняла, он практически отдал эту кошмарную страну Империи. Так что скоро ему дадут какое-нибудь местечко, а мы сможем заняться тем, что нам по вкусу.
Вонь в свинарнике стояла еще та. Уже неделю в него никто не заходил, так что из-под двери во двор текла гнусно пахнущая бурая жижа. Горгас словно и не замечал дождя, его новая шелковая рубашка насквозь промокла и годилась теперь разве что для подстилки.
Как ребенок, которому наконец-то доверили взрослое дело, думала Исъют. Плохо. Вообще-то было бы интересно, если бы здесь оказался и дядя Бардас. Сразились бы друг с другом насмерть, стоя по колено в дерьме.
– Шевелись, Зонарас, принеси мне вилы, – говорил Горгас. – Нисса, бери лопату. – Нисса так и осталась стоять, выбрав для себя место посуше. – Клефас, где тачка? О черт, я же еще на прошлой неделе велел ее починить. И вообще, здесь кто-нибудь собирается работать, кроме меня?
– Семейная встреча, – пробормотал Бардас Лордан, не двигаясь с места. – Наверное, мне надо сказать что-то вроде: «а ты вырос».
Теудас Морозин застыл у входа в палатку.
– Я думал, вы будете рады меня увидеть.
Бардас закрыл глаза и откинулся на подушку.
– Извини. Я не это хотел сказать. Жаль только, что ты приехал сюда.
Теудас напрягся:
– Почему?
– Если бы я сказал, что надеялся никогда больше тебя не увидеть, – продолжал Бардас, – ты бы меня счел чудовищем. Но ты бы, наверное, не понял, что я забочусь о тебе, о твоем благе. – Он поднялся, но так и не подошел к юноше. – Мне действительно приятно, что ты жив и здоров, и ты должен верить мне, когда я так говорю. Но тебе не следует здесь находиться, не следует вмешиваться в эту войну. Надо было остаться на Острове, где у тебя есть будущее.
Теудас собрался было что-то сказать, но передумал.
Он изменился, думал юноша. Я в общем-то ожидал увидеть его другим – постаревшим, похудевшим, но все равно не так. Я бы даже сказал, что он выглядит моложе, чем раньше.
– Я хочу быть здесь, чтобы увидеть, как вы разобьете Темрая, отомстите ему за все, что он сделал. Я знаю, что вы можете победить его, и хочу быть рядом с вами. Что тут ужасного?
Бардас улыбнулся:
– Ничего. Но не тревожься. Ты приехал, ты здесь, мы снова вместе, надеюсь, ты найдешь, чем заняться, и, может быть, даже сумеешь оказаться полезным.
Теудас радостно ухмыльнулся. Он снова почувствовал себя своим, нужным, как в прежние времена. Конечно, не стоило рассчитывать на проявление эмоций, на объятия и слезы, да он этого и не хотел. А хотел он другого: продолжить с того, на чем оборвалось все в тот день, когда шастелские солдаты ворвались в их дом и жизнь изменилась.
– Ладно. Что мне делать?
Бардас зевнул; теперь он выглядел по-настоящему усталым.
– Давай посмотрим, чему научила тебя тетя Эйтли. Она большой специалист в бухгалтерских делах. Если бы ты был внимательным, то кое-что усвоил и сгодишься здесь. Да, в бумагах никто лучше Эйтли не разбирался. Кстати, как она?
Что-то было в его тоне, что-то, насторожившее Теудаса.
Неужели он еще не слышал? Почему? Почему ему не сказали?
– У нее все в порядке, – сказал он осторожно, – по крайней мере, когда я ее видел в последний раз.