– Можно, – ответил Бардас. – Я знаю, что можно, потому что он это уже сделал.
Инженер нахмурился:
– Извините, я что-то не понимаю.
Бардас протянул руку:
– Посмотрите внимательнее. Видите? Темрай построил копию Города, воссоздал Перимадею, перенеся ее сюда, на равнину. Не знаю, как вы, а я вижу в этом явное признание поражения.
– Мне трудно об этом судить, – с сомнением сказал инженер, – я никогда не видел Перимадею. Могу сказать только одно: наш противник прекрасно использовал как все выгоды позиции, так и имеющиеся у него ресурсы. Кроме того, – добавил он, – разве Город пал не потому, что какой-то мерзавец открыл ворота?
Бардас покачал головой:
– Он должен был пасть еще раньше. Но я немного схитрил. – Он опустился на камень, сорвал травинку и принялся задумчиво ее жевать. – Начнем с бомбардировки. Сосредоточим огонь по позициям вблизи моста, построим осадные башни и эти… как они называются… м-м, такие штуки из шкур, натянутых на обручи?
Инженер кивнул:
– Я понимаю, что вы имеете в виду.
– В общем, – продолжал Бардас, – если мы выведем из строя их требушеты, прикрывающие мертвое пространство…
– Но это нереально, – возразил инженер. – Они научились не только строить орудия, но и перемещать их с места на место. Уж что-что, а это они освоили.
– Можете не сомневаться, – сказал Бардас, – такой возможности у них не будет. И вообще это не проблема. Там, где нужно поставить орудие, просто не хватит места. Ошибка Темрая в том, что он предпочел план круговой обороны. Можно расставлять сколько угодно орудий по всему периметру, но ведь нас интересуют только те, которые закрывают избранный нами сектор. Остальные нам не опасны. Да и угол стрельбы не тот.
Инженер задумался.
– Возможно, вы и правы, – сказал он наконец. – Если держаться ближе к реке, требушеты будут бить с перелетом. Да, теперь я понял, что вы имеете в виду. Странно, что Темрай об этом не подумал. Вроде бы все учел…
– А я не нахожу ничего странного. – Бардас поднялся. – Он воссоздавал Перимадею, но только в уменьшенном варианте. Отсюда и совсем другой угол обстрела. Темрай забыл, что я построил бастионы, которые и позволяли не дать ему сделать то, что собираемся сделать мы. Видите, что получается, когда человек живет прошлым – он создает себе ненужные трудности.
Следуя примеру командующего, инженер неуклюже вскарабкался в седло и перевел дыхание.
– Надеюсь, вы правы. Но что будет, когда вы доберетесь до самого верха? Ведь их все равно больше, чем нас.
– Ну и что? – Бардас приподнялся на стременах, чтобы еще раз взглянуть на крепость. – Я побеждал кочевников еще тогда, когда вы играли в глиняных солдатиков. И у них всегда было численное превосходство. Ваша проблема в том, что вы слишком беспокоитесь. Когда будут готовы осадные башни и эти…
– Мантильи?
– Да, точно. Мантильи. Итак, сколько времени вам нужно?
Инженер пригладил бороду.
– Три дня. И когда я говорю три, это означает три, а не два.
– Три дня, – повторил Бардас. – Отлично. Только работа должна быть сделана хорошо.
Он опустился в седло, отвернулся, но перед глазами все еще стояла крепость, только теперь она превратилась в Город со всеми привычными деталями: круговым рвом, тремя уровнями обороны, бастионами, отходящими от старой стены. Бардас знал, что это всего лишь иллюзия, но чувствовал себя так, словно только что вернулся домой после долгой, изнурительной кампании и смотрит на Город, ждущий и зовущий его. Это было странно, потому что за все время, проведенное там, он никогда не думал о Городе как о доме и воспринимал его лишь как место, в котором приходится жить.
– У меня был друг, – заговорил он, зная, что инженеру это не интересно, но ничуть не досадуя из-за такой мелочи, – которого можно назвать и философом, и ученым, и волшебником. Думаю, он сам не знал, к кому себя отнести. По его мнению, в истории случаются критические моменты, когда все дальнейшие события могут пойти либо в одну сторону, либо совсем в другую. Он полагал, что человек, сумевший распознать такой момент, сможет его контролировать. – Бардас вынул ноги из стремян. – Скажу откровенно, мне его теория представлялась полной чушью, каким-то идиотским мистицизмом, если не бредом. Если уж на то пошло, я и сейчас так думаю. Но предположим, что в этом что-то есть, что же делать человеку, который снова и снова попадает в такие вот переломные моменты? Будь он жив, я попросил бы его совета, как избавиться от этого наваждения.
Инженер пожал плечами:
– Если вас интересует мое мнение с точки зрения механика, – сказал он. – То речь идет о распределительном вале.