В этот момент ему передали послание от Темрая, который интересовался, чем вызвана заминка. Начиная нервничать, Пелтикай ответил, что никакой заминки нет, и направился во главу колонны. Возможно, он не был образцовым командиром, но отсутствием смелости никак не страдал и, во избежание пересудов, решил повести войско сам.
То, что это решение было ошибочным, стало ясно довольно скоро. Когда конница кочевников обрушилась на совершенно не готовых лучников, те ответили лишь сотней – в лучшем случае – стрел. Однако одним из десятка сброшенных с седла и растоптанных в кровавую кашу оказался именно Пелтикай. Помимо него никто не имел представления ни о плане битвы, ни о том, кто и кем командует. Конница неслась вперед, сметая пикейщиков и руководствуясь древним, но отнюдь не ставшим мудрым принципом, который можно сформулировать так: «Убьем столько, сколько сможем, а потом – домой».
В данном случае это сработало, по крайней мере вначале. Планируя тактику боя, Темрай давно пришел к выводу, что единственный способ справиться со строем закованных в броню пикейщиков – это ударить по ним из луков, сосредоточив огонь на одном пункте, прорвать строй, а уже затем расширить брешь, бросив в нее тяжелую конницу, вооруженную мечами и боевыми топорами. Главное – посеять панику.
Когда до пикейщиков оставалась сотня ярдов, конные лучники вышли вперед и, сблизившись с врагом, выпустили град стрел по заранее намеченным целям. Строй раскололся в двух местах, по которым тут же ударила тяжелая конница, вклиниваясь как можно глубже в ряды неприятеля. При плотном построении копейщики мало что могут противопоставить коннице, им не хватает места, чтобы поднять оружие. Тем временем лучники, держась в отдалении, продолжали бить по флангам, усиливая давление.
В общем, все началось многообещающе: тяжелая конница прорвала строй, как стрела пробивает нагрудник. Но вот дальше начались проблемы. Имперские солдаты почти не сопротивлялись, но при этом и не несли больших потерь, потому что легкие сабли кочевников ничего не могли сделать против стальных доспехов. Острые лезвия тупились, отдача вызывала напряжение в руках атакующих, приложенная сила отражалась от закаленной стали и растекалась усталостью по запястьям и предплечьям.
В любом сражении кто-то не выдерживает первым: всегда случается нечто непредусмотренное, непредвиденное, что склоняет чашу весов, выводя битву из тупика. Пока тяжелая конница кочевников довольно неэффективно билась о наковальню, имперская кавалерия, находившаяся до этого в резерве – позднее Бардас Лордан признал, что это было ошибкой, – устремилась на выручку своим и наткнулась на конных лучников, не успевших отойти в сторону. В отчаянии лучники дали залп по неприятелю, целясь, как было приказано, не в людей, а в лошадей. Результат оказался неожиданным для обеих сторон. Первая шеренга имперской конницы была сметена в пыль, вторая не успела остановиться и разбилась о своих товарищей, словно телега о стену.
Изумленные таким поворотом событий лучники забросили за спины луки, вытащили сабли и устремились на врага, но столкнулись с той же проблемой: их сабли не брали сталь доспехов. Переходя в контратаку, они рассчитывали смести врага за счет инерции движения, но вместо этого застряли среди павших лошадей и людей. Их кольчуги и кожаные латы защищали от острых, но легких мечей, но не выдерживали тяжелых ударов. Тем временем подоспевший отряд имперской кавалерии совершил фланговый маневр и, отрезав кочевникам путь к отступлению, двинулся на них, ощетинившись пиками, как громадный еж.
Командир одного из резервных отрядов Йордекай, увидев, что происходит, повел своих воинов в наступление. По чистой невнимательности имперские части заметили его слишком поздно, когда времени отступить уже не осталось. Отряд Йордекая был одним из немногих в войске Темрая, чьим главным орудием считалось копье. Разумеется, копье без особого труда пробило толстую пластину неприятельского резерва. Чаша весов вновь склонилась в сторону кочевников; капитан имперского резерва опять запаниковал, решив, что попал в западню, и попытался пойти на прорыв, но его солдаты не могли оторваться от неприятеля, а потому, скорректировав направление прорыва, устремились на конных лучников и добились значительного успеха. Однако, вырвавшись из толчеи, они напоролись на другой отряд копейщиков, шедший следом за первым.