Кровать показалась ему вершиной роскоши, но она была слишком далеко, и Бардас опустился на стул. Голова, словно только и дожидавшаяся этого момента, свесилась на грудь. Никто, похоже, не заметил, что он вернулся, и это тоже было к лучшему: его ждала бумажная работа, браться за которую в отсутствие Теудаса он просто не хотел.
Бардас закрыл глаза, но боль, обосновавшаяся во всех мускулах и суставах, слишком явно напоминала о себе, чтобы он смог уснуть. Тем не менее что-то вроде дремы все же овладело им, но тут в шею кольнуло что-то острое. Это могла быть колючка или металлическая стружка, но Бардас понял, что дело не в них.
– Привет, – сказал он.
– И тебе тоже.
Голос показался знакомым.
– Кто это?
– Я, Исъют Хедин, дочь Ниссы. Помнишь меня?
– Конечно, – ответил Бардас. – Как ты здесь оказалась?
– Обычным путем. Приплыла на корабле. Ветер все время был попутный, так что получилось быстро. Но я вижу, тебе это не очень интересно, поэтому я просто убью тебя и покончим с этим.
– Подожди, – сказал Бардас слишком поспешно. – Подожди минутку. – Из-за страха речь получалась сбивчивой, как у пьяного. – Не помню, но, по-моему, мы даже не говорили с тобой об этом. Мне бы хотелось знать, почему ты меня так ненавидишь?
– Объясню. Ты сломал мне жизнь.
– Хорошо, согласен. – Бардас медленно перевел дыхание. – Но ведь схватка была честная: ты бы убила меня, если бы…
– Я говорю не об этом, – оборвала его Исъют. – Конечно, тот факт, что ты лишил меня пальцев, не добавил любви к тебе, но, верно, схватка была честная; причина в другом. И тебе это прекрасно известно.
Бардас чувствовал, как страх забирает у него остатки сил, как предательски слабеют руки и ноги.
– Значит, ты до сих пор злишься на меня из-за того, что я убил твоего дядю… – Он никак не мог вспомнить его имя. Хедин и что-то еще. Признаваться в такой забывчивости было бы неучтиво. – Неужели? Прошло столько времени…
– Да.
– О! Но с ним у нас тоже была честная схватка. Перестань, ты ведь и сама какое-то время была судебным фехтовальщиком. Честно говоря, не вижу разницы.
Он ощущал ее дыхание – как это все знакомо, ножи в темноте, полная невозможность увидеть врага, надежда на слух и обоняние… и да, она съела недавно что-то с кориандром.
– Не видишь, – повторила Исъют. – Меня это не удивляет. Тебе бы стоило прислушиваться к тому, что говорят люди. Я сказала, что хочу убить тебя потому, что ты сломал мне жизнь, и это правда.
Бардас уже забыл, каким сильным может быть страх, как он заполняет весь мозг, вытесняя мысли, проникая во все уголки тела, словно расползающееся по бумаге масляное пятно.
– Не вижу логики, – сказал он. – Независимо от того, убил бы я его или нет, Город все равно бы пал, и твоя жизнь все равно пошла бы наперекосяк. Черт возьми, если тебе так хочется играть в логические игры, то подумай вот над чем. Это я спас твою чертову жизнь, ясно? Или это ровным счетом ничего не значит?
– Ты оказал мне услугу? Конечно, нет. У тебя и в мыслях не было этого.
Страх никак не ослабевал. Есть на свете такие истерички, которые, потрясая ножами, кричат, что убьют тебя, и потом начинают разговаривать и забывают, чего хотели. Такие не способны посеять страх в душе мужчин, запросто пробивающих себе дорогу через гущу неприятельской армии. Но Исъют не из их числа, и Бардас боялся ее; боялся настолько, что с трудом контролировал речь и мочевой пузырь. В конце концов, она его племянница, если в теории наследственности что-то есть, то ему грозят серьезные неприятности.
– Ты меня запутала, – сказал он. – Почему бы не объяснить все толком и не заставлять меня гадать?
– Хорошо, я объясню. – Она немного усилила нажим. – Все очень просто. Ты сделал из меня вот это. – Послушать только, сколько отвращения и ненависти можно вложить в одно слово. – Ты, дядя Бардас, сделал из меня то, что я есть сейчас. И вот что я тебе скажу, ты большой ловкач, ты превратил меня в одну из Лорданов: тоже страшное оружие. Большое тебе спасибо.
Во рту у Бардаса появилось что-то горькое, он сглотнул.
– Будь справедлива. Это сделала твоя мать: я здесь ни при чем.
– О нет, она только начала. Но я ушла от нее, я хотела быть Хедин, а не Лордан. И так было, пока ты не вмешался. Вот почему я хочу убить тебя.