Я спешиваюсь с Адель и опускаюсь на колени возле кустика, вдыхаю запах, прикрываю глаза от удовольствия. Когда поднимаюсь обратно на ноги, ловлю на себе пристальный взгляд Рината.
Стоит в метре от меня и смотрит с теплотой во взгляде. На его лице даже появляется тень улыбки.
— Что? — выгибаю бровь.
Вот не хватало еще, чтобы надо мной смеялись.
Но мужчина подходит ко мне вплотную, и я поднимаю глаза на него. Я не понимаю, чего он хочет от меня, но эта близость ощущается очень остро.
Он поднимает руку и аккуратно, не касаясь, отводит от лица мои волосы и закладывает мне за ухо веточку лаванды. Я трогаю ее, проверяя, не веря, что он действительно это сделал.
В его глазах что-то меняется, появляется нечто более тягучее, тяжелое, и он отвечает:
— Это место идет тебе больше, чем светские приемы.
Открываю рот, но ничего не произношу, потому что… что тут сказать? Я действительно так ощущаю себя. Мне плохо в городе и там, где правит пафос, придворные игры. И хорошо тут — среди простых людей, животных и морского простора.
Больше мы не разговариваем.
— Нам лучше вернуться, — говорю я, когда мы уже практически доходим до мыса.
Набиев оборачивается:
— Предлагаешь сойти с пути, не дойдя пяти метров? — спрашивает с вызовом.
— Вообще, по правде говоря, надо было сделать это раньше. Нам еще идти назад приличное расстояние, лошади устали.
Я забылась. Адель действительно устала, а путь домой неблизкий.
— Давай оставим их тут, а дальше пройдем пешком, — предлагает он и спрыгивает с Буяна.
— Обратно придется идти по темноте, — начинаю нервничать.
Набиев расслабленно улыбается.
— Не переживай, лошади найдут путь домой.
Выходим к мысу, туда, где открывается потрясающий вид на море и горизонт. Туда, где небо соединяется с морем. Туда, где солнце освещает путь в последний раз за этот день, а после скрывается.
Я подставляю лицо ветру и соленому морскому воздуху, прикрываю глаза, улыбаюсь, а когда распахиваю их и поворачиваю голову, вижу, как Ринат ходит по лугу и срывает полевые цветы, собирая их в небольшой букет. Возвращается и молча протягивает его мне.
Я так же молча принимаю его и опускаю нос внутрь. Пахнет разнотравьем, Ринатом и солнцем.
Я не благодарю его — он запретил.
Мы стоим еще какое-то время на мысе, а потом солнце садится окончательно, и откуда ни возьмись поднимается ветер, набегают тучи.
— Уходим, — Ринат хватает меня за руку и спешно помогает спуститься с мыса.
Буквально закидывает меня на Адель, и мы пускаемся галопом. К сожалению, мы не успеваем уйти далеко, нас застает ливень. Потоки воды льются на нас.
— Здесь есть где переждать бурю? — выкрикивает Ринат.
— Нет, — отрицательно качаю головой. — Дальше лес, потом поля и поселок. Но до него еще долго.
Вода заливает лицо, раскаты грома звучат зловеще.
— Тогда не будем задерживаться. Иди вперед, чтобы я видел тебя, — командует, и я не сопротивляюсь.
Идем через лес, когда моя лошадь просто останавливается.
Ринат спрыгивает с Буяна, помогает слезть мне.
— Адель устала, — поясняю я и смотрю на ее ноги, который увязли в грязи.
Мужчина хмурится:
— Осталось совсем немного, поедем на Буяне. Он сильнее твоей кобылы.
Не спрашивая, ведет меня к коню, помогает сесть, запрыгивает сам и по-хозяйски прижимает меня за живот к себе. Мы промокли до ниточки, с нас буквально льется вода, поэтому я слишком живо чувствую жар его горячей кожи.
Буян ржет и начинает нервничать, я хватаюсь за руку Рината, а он опускается ниже, начинает гладить коня и нежно-нежно приговаривает:
— Ну-ну, малыш. С девочками так нельзя.
И конь успокаивается, начинает идти медленно. Адель шагает позади, а рука Рината по-прежнему лежит на моем животе, и мне чудится, что его большой палец рисует узоры, опаляя кожу.
— Ринат, дождь очень сильный, участок, где ремонт дороги, скорее всего, размоет. Вы не сможете сегодня вернуться в город, — предупреждаю я.
— Да, я тоже об этом думал. Здесь есть гостиница? Или — возможно будет где-то в детском доме переночевать?
— Боюсь, что нет, — вздыхаю. — Я переселила детей, они и так в тесноте сейчас из-за ремонта. Если только…
— Что?
— У меня дома есть лишнее спальное место, — зажмуриваюсь.
Это кончится плохо, Машка.
— Меня это устроит, — отвечает Ринат, и его губы касаются моего уха.
Я сильнее прижимаю к себе мокрый букет, оберегая его как самое ценное в жизни.
Потом пройдет время… и ты будешь страдать, Маняша. Потому что ты не Элизабет, а он не Мистер Дарси. Вместе вы вовсе не красивая история любви.