Конечно, я понимаю все. Расходимся в разные стороны, я иду к своему водителю, забираю сумку с планшетом и вторую, с чистой спортивной формой, с которой обычно езжу в спортзал, отправляю подчиненного к Людмиле Филипповне, договариваясь завтра в десять встретиться на этом же месте.
Дождь идет по-прежнему, но я уже промок до нитки, так что по большому счету на это плевать.
Возвращается Мария, и мы идем быстрым шагом. Топаем по траве, стараясь не вымазаться, и я понимаю, что никогда раньше не гулял под дождем. Мне кажется, я и намок-то впервые. Слишком много ни-ког-да происходит рядом с этой девушкой.
Мы подходим к уже знакомому домишке с невысоким деревянным забором. Мария открывает калитку, направляется к двери в дом, а я быстро осматриваюсь — тогда было темно, и я плохо разглядел территорию, а она, надо сказать, тоже красивая.
Деревья, кустарники, разномастные цветы. Колодец, небольшой столик и пара стульев, над которыми вьется какое-то ярко пахнущее растение, наверняка создающее замечательную тень во время зноя. Все мокрое от дождя, но очень милое.
— Вы идете? — кричит Мария, и я выныриваю из этого омута эмоций и ощущений, направляюсь к девушке, которая стоит на пороге.
Прохожу за хозяйкой.
Дом маленький изнутри и снаружи. Едва входишь в него, попадаешь в кухню, из которой ведет дверь, скорее всего, в жилую комнату, а другая дверь — в ванную.
Мария мнется, смотрит на меня виновато:
— Я знаю, что вы не привыкли к такому, но вам придется потерпеть совсем немного, и завтра вы уже будете в приемлемых для вас условиях.
Отворачивается и отходит к кухонным ящиках, достает стакан, наливает из графина воду.
— Откуда ты знаешь, к чему я привык? — спрашиваю ее.
То, что она сказала, укололо меня. Да, я не отрицаю ничего. Я тот, кто я есть, но судить о человеке лишь по информации о нем в интернете — глупо.
Мария оборачивается и пожимает плечами.
— Разве это не логично? — усмехается устало. — Бросьте, Ринат. Здесь нет никого, так что не нужно делать вид, что вас не отпугнул этот дом.
Я не знаю, зачем подаюсь вперед. Делаю несколько шагов и подхожу к Маше. Хочется коснуться ее. Взять прядь мягких волос, намотать на палец. Прикоснуться к пухлым губам, вдохнуть ее запах.
Но я не нарушаю ее границ, не подхожу ближе.
— Я не хочу уходить отсюда, Маша, — отвечаю честно.
По сути, мне плевать на дом. Уходить я не хочу совершенно по другим причинам.
Глава 12. Невысказанное обещание и магнетический самогон
Пиджак Булатович
Маша суетится, явно напряженная оттого, что у нее гости.
Убирает со спинки стула платье, сворачивает шнур от фена, поправляет покрывало на маленькой односпальной кровати.
— Простите, у меня редко бывают гости. Только Алиса и ходит, так что у меня не убрано.
Беру ее за локоть, разворачиваю к себе.
— Маш, посмотри на меня. Все в порядке. Можешь дать мне полотенце?
Быстро моргает, соображая.
— Да, конечно, — открывает дверцу шкафа, и я украдкой подмечаю, что внутри ровными стопками разложена одежда и постельное белье.
Она протягивает мне полотенце и поджимает губы.
— А переодеться не во что, простите.
— Не переживай, — забираю полотенце. — Я взял с собой сумку со спортивной формой. Собирался сегодня в спортзал, но, видимо, не судьба.
— Ясно. Ну вы пока идите, а я после вас, мне тут еще кое-что надо… — мнется.
Я не настаиваю и ухожу в ванную.
Ну как ванную.
Она размером как моя душевая кабина. Все очень компактное, игрушечное какое-то. Я с ходу сметаю баночки с полки. Тихо про себя матерюсь.
— У вас все в порядке? — кричит девушка.
— Да, — отвечаю и аккуратно раздеваюсь, чтобы больше ничего не свалить.
Горячая вода доставляет неимоверное удовольствие, мышцы, напряженные после долгой прогулки, наконец расслабляются. Когда я выхожу из душа, чувствую настолько крышесносные ароматы, что рот моментально наполняется слюной.
Маша стоит спиной ко мне и нарезает салат, а рядом на плите что-то шкворчит. Она оборачивается и отчитывается:
— Почти все готово. Сейчас я быстро искупаюсь — и будем ужинать, — накрывает сковороду крышкой, выключает газ и сбегает в ванную, а я не решаюсь лезть туда, поэтому иду в комнату.
Большой книжный шкаф забит книгами, в основном старой классикой, но есть книги и помоложе. Какие-то статуэтки, советские рюмки, вазы, часы.