— Так и ты ж… — разводит руками.
Нас спасает помощник губернатора, который выступает вперед:
— Мария Станиславовна, добрый день, — парень косится на мою руку, которая в побелке, будто сомневается, жать ее или нет.
Не жмет.
Не сдерживаюсь и закатываю глаза, пока никто не видит.
Откуда ж вы вылезли чистенькие такие?!
— Ринат Булатович решил наведаться к вам в гости, посмотреть, как обстоят дела.
Ага. Ринат Булатович, значит.
Как истинный паж, парень отходит в сторону, едва ли не кланяясь, и шаг вперед делает губернатор. Поднимаю подбородок и стойко встречаю темный, практически черный взгляд.
— Здравствуйте, — стараюсь вложить в голос всю силу и показать, что мы тут, в общем-то, не пальцем деланные.
Это сложно, потому как мужчина значительно выше меня.
— Добрый день, — произносит он красивым, уверенным, но холодным голосом.
Я не делаю попыток пожать руку. Зачем? Я челядь. Директриса в захолустном поселке, даром что курортном.
Но мужчина удивляет. Протягивает мне свою идеальную ладонь с ухоженными ногтями, и я вкладываю в эту руку свою — с засохшей известкой и полным отсутствием маникюра.
Именно это время решает выбрать ведро. И совершает диверсию.
Ему очень много лет, оно допотопное. И да, дышало на ладан, мягко говоря. Но почему, черт возьми, сейчас?!
Ручка отваливается от ведра. Пластиковая емкость, наполовину заполненная известью, падает на землю прямо между мной и губернатором и окатывает дорогущий, явно сшитый на заказ костюм мужчины белой жидкостью.
Мысли материальны, да…
Эй, там, наверху! Меня кто-нибудь спасет?
Нет?
Что ж, значит, как всегда, придется спасать себя самой.
Глава 2 Ни-ког-да
Пиджак Булатович
Со мной такого не случается никогда.
И под «никогда» я подразумеваю ни-ког-да. Вообще.
Но пластиковому ведру плевать на мою статистику и мой костюм, сшитый итальянским портным, который старше этого места. Он шил костюмы еще моему деду и явно получил бы сейчас сердечный приступ, увидев, во что превратила эта девчонка мой костюм.
Непозволительное кощунство.
Еще меня напрягает то, что я не увидел, было сделано это преднамеренно или случайно. А все из-за дамочки напротив.
Вообще сегодняшний день не предвещал ничего хорошего.
Все началось с того, что накануне вечером меня дернул кое-кто из думы.
Мол, поезжай, Ринат Булатович, туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что. Получено разрешение на строительство казино. И даже место определено — то, где стоит детдом, на берегу моря.
И вот теперь я тут, чтобы посмотреть на предмет внимания и намекнуть местной директрисе, чтобы она начинала собирать вещи. Детей — в другие детдома, персонал — на пенсию.
А вот что делать с директрисой, хрен знает. Потому что при словах «директор детского дома» представляешь даму в очках с толстыми линзами и ртом, полным золотых зубов.
Но никак не голубоглазую нимфу с уверенной четверкой и точеной талией.
Она точно директор? Мы не ошиблись?
Ну сколько ей? Тридцать есть?
Пухлые губы, сексуальные округлости, глазищи как у олененка, Невысокая, идеальная.
В неопрятной, грязной, рваной одежде. С немытыми руками, шеей, лицом. Косынка эта старческая. От нимфы за версту пахнет известью и еще чем-то очень сладким. Абсолютно ничего здесь не соответствует нормам приема руководства края.
Вся она категорически не соответствует не только этим нормам, но еще и общественным.
Женщина не должна так выглядеть и делать то, что она делает. Даже если ты директор — есть подряд, есть бюджет, в конце концов. Всем этим можно пользоваться. Или деньги давно украдены, а за неимением их нужно как-то приводить в порядок детдом?
Она закатывает глаза, когда думает, что ее никто не видит. Жмет руку непозволительно крепко для леди.
Хотя о чем я. Тут леди и не пахнет.
Пахнет чем-то другим. Глицией, пионами, акацией.
Откуда я, черт возьми, знаю, чем пахнут эти растения?
Но все это теперь не имеет значения. Я не успеваю развить мысль, потому что меня окатывают известью из ведра.
Кто-то ахает. Кто-то хватается за сердце. Женщина, которая стоит рядом с директрисой, крестится и квадратными глазами пялится на мои ноги.
Одна только Мария Станиславовна смотрит мне в глаза нечитаемым взглядом.
В приличном обществе в принципе не допускалась бы такая ситуация, а даже если и случилась бы — девушка должна принести извинения.
Но Мария невоспитана, поэтому, когда она открывает рот, вместо «извините» у нее вылетает неподобающее: