Пытается уйти, но я перехватываю ее за руку.
— Скажи мне, кто тебя обидел, — спрашиваю на грани ярости, потому что чувствую — должен докопаться.
— Не лезь не в свое дело, господин Губернатор, — отвечает на эмоциях.
— А если я хочу, чтобы это стало моим делом? — выпаливаю в напряжении.
Маша вырывает руку из моей хватки:
— Тебе очень быстро наскучит эта игра, Ринат. Ты наверняка думаешь, что, как благородный рыцарь, ворвешься в обитель бедной и несчастной принцессы и спасешь ее. Вот только я не дама в беде, меня не нужно спасать. И лезть в мою обитель тоже не стоит. Я здесь на своем месте, мне менять ничего не хочется, в отличие от тебя. Да, ты наделен властью и можешь сровнять с землей место, которое я люблю, но вот власти критиковать мою жизнь у тебя нет, — переводит дыхание. — А теперь я пошла спать. Тебе постелила на диване. Спокойной ночи.
Уходит, и последнее, что я вижу, это слезы в ее глазах.
Гребаный дебил.
Расслабился. Почувствовал себя как дома, забыл о том, что здесь я действительно не имею права что-то требовать от нее, потому что прав на эту девушку у меня нет.
Но в одном она ошибается.
Я уверен, что если перейду черту, то уже не смогу остановить и отпустить ее. А это невозможно. Нашим мирам не суждено пересечься.
На мне слишком много ответственности, жизнь распланирована на десятилетия вперед — и да, в ней нет места светловолосой нимфе. Чопорной Диане, которая, возможно, прямо сейчас планирует рассадку гостей для нашей свадьбы, которая состоится осенью, — да. А Маше нет.
Глава 13. Непринцесса и вымерший вид джентльменов
Мама Маша
Иногда мне снится страшный сон.
Меня вжимают лицом в шелковые простыни, которые обманчиво пахнут свежестью. Горными цветами, легкостью и счастьем.
Вот только никакого счастья на этих самых простынях не происходит.
Мои руки крепко держит чужая рука возле поясницы. Они уже онемели, и я не могу пошевелить пальцами, потому что больше не чувствую их. Дышать тоже тяжело, потому что вторая рука вжимает мое лицо в постель, и я хватаю воздух урывками, когда мне позволяют это сделать.
Лучше бы не позволяли, так я хотя бы смогла отключиться от реальности и упасть в спасительную темноту.
Но слово милость незнакомо человеку, который делает все это со мной, поэтому он продолжает гасить мой крик в постели, — а она настойчиво пахнет потрясающим ароматом гор и альпийской свежестью.
Я не знаю, почему концентрируюсь на этом запахе, как будто он может скинуть тяжелое тело с меня и избавить от всего этого.
Одежда давно порвана, кожу обжигают капли чужого пота, которые падают на спину.
А еще… боль. Она повсюду. Моему телу больно, но мою душу пронзает еще более невыносимая боль от беспомощности, от несправедливости, и я как в последний раз кричу в мягкие простыни, которые когда-то были белыми…
— Маша… Маша! Проснись!
Меня трясут, и инстинктивно я машу руками, отбиваюсь. В полусне-полуяви чувствую, как мои запястья перехватывают. Тоже крепко. Фиксируют так, что я не могу пошевелиться.
— Мария, блять, перестань брыкаться, ты же только хуже делаешь! — произносит со злостью мужской голос, и я распахиваю глаза.
В предрассветных сумерках, после вот такого ночного кошмара, плохо соображаешь. Поэтому я, когда вижу мужчину, который практически сидит на мне, принимаюсь орать во весь голос.
Уже после того, как я начинаю кричать, мозг подкидывает воспоминания о вчерашнем дне и о том, что впервые в жизни в моем доме на ночь остался мужчина.
Да не просто мужчина, а господин Губернатор.
Но мозг, инстинкты и гормоны — это вообще вещи, которые не особо взаимодействуют друг с другом, поэтому, даже осознавая, что на мне сидит Ринат, я не перестаю орать.
Все заканчивается резко, в одну секунду.
Мой рот накрывают губы.
Шок.
Последнее, чего я ожидала от черствого, скупого на эмоции и застегнутого на все пуговицы губернатора, это того, что он так целуется.
И, говоря «так», я имею в виду та-а-ак.
Сначала он просто затыкает мне рот своими сухими губами. Но когда это происходит, возникает четкое осознание: назад дороги нет.
И снова в бой вступают гормоны с инстинктами.
Его губы очень, просто до трясучки нежны. То, как он касается, прикусывает, а потом входит в раж и нахально запускает язык в мой рот, выбивает из колеи. Вышвыривает напрочь за пределы ринга.
В момент, когда я чувствую возбуждение мужчины, включается мозг. И вот мои руки мягко выпутываются из его хватки, и я аккуратно отталкиваю его.