Секунда, и дверь распахивается.
Я не знаю, почему ожидал увидеть чумазую девчонку с грязными руками и растрепанными волосами. Это глупо — прошло две недели, да и тогда она была застигнута врасплох.
Но как бы то ни было, я оказался не готов к тому, что передо мной предстанет невероятной красоты девушка. Привлекательная, статная, ухоженная. Настоящая леди.
Ее внешний вид тянет на целое состояние.
И я бы мог обвинить ее в том, что она обворовывает сирот, но нет. Судя по отчетам, там чисто, и это не потому, что кто-то делает все «красиво», а потому, что деньги реально полностью расходуются на детдом.
Откуда тогда украшения и дорогая одежда?
Ладно, Ринат, ты же понимаешь откуда.
Уверен, за этой дамочкой тянется шлейф из спонсоров, которые жаждут ее и ее тела.
Бесконтрольная волна гнева поднимается из недр, из самых глубин души. И я понимаю, что права на эти чувства не имею, но какого-то черта завожусь как муж-тиран. Хочется стащить с нее все эти цацки и вещи и натянуть растянутую футболку с грязными джинсами, лишь бы никто не смотрел на эту красоту.
Двигаю шеей, пытаясь сбросить напряжение.
Это что такое?
Ревность?
Я не знаком с таким чувством и не уверен, что это оно.
Тем временем Мария, явно довольная произведенным эффектом, подходит к столу вплотную.
— Здравствуйте, Ринат Булатович, — произносит уверенно.
Запоздало во мне включается джентльмен, и я поднимаюсь, обхожу стол, жму ее маленькую ладошку, которая тонет в моей руке.
— Добрый день, Мария Станиславовна, — киваю на стул. — Присаживайтесь. Чай, кофе?
— Ничего не нужно, спасибо, — садится.
Спина ровная, подбородок выставлен вперед. Это вообще другая женщина. Как может быть разница столь значительной?
— Что привело вас ко мне?
Возвращаюсь на свое место.
— Можно подумать, вы не понимаете, — выгибает бровь. — Ваш приказ о том, что детдом признан аварийным. И указание по расселению сирот.
Молчу, буравлю ее взглядом.
Проблема в том, что я никаких указаний не давал. Я не принял окончательного решения и всячески пытался не думать о том месте и ее хозяйке в последние две недели.
Значит, кто-то сделал это в обход меня. Значит, чья-то голова полетит с плеч.
— Ринат Булатович, давайте не будем ходить вокруг да около. Здание детского дома не аварийное. Несущая способность конструкций в учебном и спальном корпусах не исчерпана, их техническое состояние удовлетворительное, никаких прямых угроз жизни и здоровью жильцов не несет, — Мария явно нервничает, ее голос подрагивает, и я ловлю себя на ненормальном чувстве: я кайфую от того, насколько уязвимо она ощущает себя рядом со мной.
Кайфую от того, что от меня зависит все, чего желает эта девушка.
Тем временем она продолжает:
— Не было межведомственной комиссии, никаких экспертных заключений не делалось. Ваш приказ незаконен.
И я полностью согласен с Марией.
— Мария Станиславовна, — откидываюсь в кресле, — вы же понимаете, что это просто вопрос времени. Корпуса — обычные саманные дома, обшитые красивым кирпичом. Крыша на ладан дышит, коммуникации нуждаются в капитальном обновлении. Список можно продолжать бесконечно.
Сдувается, в глазах затухает огонь.
— Что вы предлагаете? — спрашивает измученно.
— Я дам вам время. Скажем, месяц на то, чтобы вы исправили все недочеты. Мой помощник пришлет вам список.
— Месяц? — ахает. — Вы же понимаете, что я не успею за месяц. У детдома нет финансов на это, за мастерами очередь.
— Понимаю, — киваю. — И предлагаю вам решение прямо сейчас.
— К-какое? — спрашивает испуганно.
— Сегодня вечером состоится мероприятие, на котором будет много богатых людей. Вы идете на него со мной.
Быстро моргает, пытаясь впитать информацию.
— Но я не хочу, — отрицательно качает головой.
— Я не спрашивал вас, Мария Станиславовна, — продавливаю ее голосом. — В конце концов, это в ваших интересах, не в моих. Спонсоры на дороге не валяются.
Едва ли не добавил, что мне не особо интересна дальнейшая судьба этих детей. Их расселят по другим домам, и все. Тоже мне трагедия.
Светловолосая нимфа вздергивает подбородок.
— Хорошо. Где и во сколько?
— За вами заедут в семь.
— Я спросила, где и во сколько, — злится. — Я приеду сама.
— А я сказал, что за вами заедут, — снова смотрю на нее тяжело.
Непокорная девчонка!
Резко встает и кривит рот в улыбке:
— Как скажете.
Хлопает дверью громче чем следует, напоминая о том, что за красивым твидовым костюмом скрывается обычная бунтарка.