Набиев, как джентльмен, прислал машину, чтобы я не тащилась в центр на своей старушке. Джентельменский поступок?
Еще бы.
Но это злит.
И да, он не обязан был приезжать, это я в свой глупой голове напредставляла себе что-то. Кляну себя на чем свет стоит, прощаюсь с подругой и сажусь в автомобиль.
Дорога проходит незаметно.
Когда автомобиль въезжает в краевую столицу, я даже теряюсь от неожиданности. Все происходит очень быстро. Меня высаживают возле пафосного ресторана.
Тут же из дверей появляется Пиджак Булатович.
Он сменил костюм на смокинг, и, казалось бы, идеальнее этот мужчина попросту не может быть, но нет. Вот он: безупречный, во всей красе. Я делаю несколько шагов вперед. Мужчина смотрит на меня внимательно, а когда я подхожу ближе, протягивает руку, берет мою и целует ее:
— Превосходно выглядите, Мария Станиславовна.
— Благодарю, — отвечаю сдержанно.
Мы должны пройти внутрь, но мужчина медлит. Он не выпускает моей руки из своей, просто смотрит.
— Полагаю, нам стоит войти, — намекаю ему.
Он откашливается, кладет мою руку в изгиб своего локтя и заходит в ресторан.
Тут все на высшем уровне. Дорого. Пафосно. Кричаще.
Набиев берет у официанта два бокала с шампанским, протягивает один мне, и я делаю едва заметный глоток, смачиваю губы. Я здесь не за развлечением. Кругом много красивых людей. Все одеты богато, сверкают бриллиантами, сапфирами, изумрудами.
Накатывает небольшая волна паники. Все это достаточно болезненные воспоминания, и я не хочу возвращаться в них.
— В честь чего прием? — спрашиваю я, чтобы отвлечь себя.
— Мой друг Рэн Сато устраивает ежегодный прием в честь своей компании. Но на самом деле тут немного другое.
— Привлечение новых партнеров, дань уважения старым, — усмехаюсь невесело и окидываю взглядом зал. — Это — пыль в глаза, чтобы все понимали: у одного конкретного человека дела идут настолько хорошо, что поить полсотни гостей двенадцатилетним Дом Периньоном ценой более пятидесяти тысяч за бутылку — абсолютно нормально.
Верчу бокал в руке, наблюдая за игрой пузырьков.
Поднимаю взгляд и смотрю в лицо Набиева. Его выражение абсолютно ничего не выдает. Оно непроницаемо. Черные глаза настолько темные, что непонятно, что там внутри. Что он думает обо мне? И думает ли вообще?
Мы тут всего пять минут, но я уже успела поймать заинтересованные взгляды нескольких дам. Они мечтают, чтобы такой человек, как Набиев, обратил на них внимание. А он… кажется, ему вообще плевать на весь мир.
Мы не успеваем продолжить разговор, потому что к нам подходит мужчина с фотографии — я сразу его узнаю. Друг с азиатской внешностью. Он широко распахивает объятия и громко восклицает:
— Какие люди! — обнимает Набиева и хлопает того по спине. — Я уж было думал, ты проигнорируешь мое приглашение, но когда распорядитель сообщил, что пожаловал губернатор, я не мог поверить. Мне надо было убедиться собственными глазами.
Рэн Сато привлекает внимание. Он громкий, слишком эмоциональный для этих скупых на эмоции людей. Все оборачиваются и бросают на нас заинтересованные взгляды, боясь подойти и помешать разговору.
— А это что за прекрасная леди? — расплывается в улыбке он, глядя на меня.
— Это Кравченко Мария Станиславовна, — поясняет Набиев. — Она директор детского дома. Мария, это Рэн Сато, мой друг и бывший партнер.
Мужчина протягивает руку, и я вкладываю свою в его. Рэн мягко сжимает ее, опускает голову и целует.
— Приятно познакомиться, — вежливо улыбаюсь. — Прием чудесный, Рэн.
Господин Сато прожигает меня взглядом:
— Где я мог видеть вас, Мария? — стреляет в лоб вопросом.
Моя улыбка трещит по швам.
Он мог помнить меня. Видеть на одном из таких же приемов. Да, мой родной город за тысячи километров, но влиятельные люди так или иначе пересекаются.
В голове проносится вереница мыслей, образуя хаос.
— Вероятно, вы ошиблись, — снова натягиваю маску. — Ранее мы нигде не могли пересечься.
Но японец не ведется, он прищуривается, чуть сжимает мою руку. Не больно, но так, что понятно, кто тут сильнее.
— А мне кажется, вы лукавите, прекрасная Мария, — качает головой.
Слава богу, вмешивается Набиев. Он отбирает у японца мою руку и кладет ее на изгиб своей руки:
— Рэн, ты ведешь себя неприлично, — несмотря на улыбку, его тон не предвещает ничего хорошего.