— Ничего, — произнес Сильверберг, внимательно наблюдая за реакцией Розенфельда. — Я слышал, он в больнице. Симптомы, говорят, похожи на…
Сильверберг сделал неопределенный жест — то ли просто взмахнул рукой, то ли показал куда-то.
Розенфельд попытался посмотреть Сильвербергу в глаза, но тот отводил взгляд.
— Я разговаривал с ним на прошлой неделе, — сказал Розенфельд. — Мы говорили о физике.
— Конечно, — кивнул Сильверберг. — О физике, о чем же еще.
2018
Короткий отпуск
— Давно я не был в отпуске, — задумчиво произнес Розенфельд, разглядывая насаженный на вилку кусок шницеля.
— Странная ассоциация. — Старший инспектор Сильверберг проследил за взглядом друга. — У меня еда вызывает единственную мысль: лучше бы я обедал дома. Здесь отлично готовят, но у Мэгги мясо вкуснее. Потому что — дома, понимаешь? Домашняя еда — это…
— Значит, ты со мной согласен, — перебил Розенфельд. — Тогда я успею на ближайший самолет, а просьбу об отпуске отправлю комиссару по электронной почте.
— Не вижу логики, — буркнул старший инспектор. — Мысли твои подобны…
— Принцип подобия здесь ни при чем. Больше годятся ассоциации. Они дают мыслям простор, в отличие от подобий, требующих точной формулировки переходных состояний.
— Да… — протянул Сильверберг. — За тобой не угонишься. Может, объяснишь по-человечески?
Розенфельд отправил в рот кусок шницеля, запил пивом и произнес, пережевывая, отчего фраза прозвучала не очень внятно и Сильверберг не был уверен, что понял правильно:
— Три дня назад умер доктор Бохен. Принстонский институт перспективных исследований. Математик. А я не был в отпуске с восемнадцатого августа четырнадцатого года.
— В тот день, — вспомнил Сильверберг, — ты начал работать у нас в должности научного эксперта-криминалиста. Хочешь сказать, что за восемь лет ни разу… Впрочем, да. Мы с Мэгги дважды отдыхали на Багамах, трижды летали в Европу и один раз сделали глупость: отправились в Аргентину смотреть на пингвинов. Лучше бы…
— Пингвинов, — перебил Розенфельд, — можно увидеть и в зоопарке. Причем королевских, а не мелюзгу, с которой ты фотографировался. Значит, понимаешь, чем ассоциации отличаются от подобий.
— Я понял, что ты собираешься бросить меня в трудную минуту. — мрачно констатировал Сильверберг. — Дело Мипьстрона. Вчера ты получил…
— Там очень простая экспертиза, — отмахнулся Розенфельд. — Георг с Джорджем справятся сами.
— Георг и Джордж? Я думал, это один человек.
— Двое. Георг иммигрировал из Грузии, это на Кавказе. А Джордж — уроженец штата…
— Джорджия, я понял.
— Он из Миннесоты, и ассоциации в данном случае ни при чем.
— О, Господи… А тот математик — ты его знал? Как твой отпуск ассоциируется с его смертью? Ты собрался в Принстон? На похороны?
— Да, в Принстон. Никогда там не был, представь. Это упущение — физик, ни разу не побывавший в доме, где жил Эйнштейн, вряд ли может считать себя настоящим ученым. Нужно подышать тем воздухом, погулять по дорожкам парка, где ходили Эйнштейн, Уилер, Эверетт, Нэш, Дайсон, Дирак, Мандельброт…
— Стоп! — воскликнул Сильверберг. — Если ты собираешься перечислять всех великих ученых, работавших в Принстоне, назови сначала количество, а я закажу еще пива. Наверняка перечисление займет много времени.
Розенфельд не стал перебивать друга только потому, что считал в уме: если вылететь сразу после обеда, не заезжая домой, то вечером он успеет поговорить с профессором Ставракосом, руководителем коллаборации, где работал Бохен.
Розенфельд сверился с телефоном: рейс на Принстон улетал в пятнадцать сорок, можно успеть.
Он жестом показал Бену, чтобы тот принес счет.
— Да что с тобой? — с досадой спросил Сильверберг и отправил Бена восвояси, буркнув, что заплатит за обоих, когда допьет пиво. — Ты отдыхать собрался или…
— Доктор Бохен умер, а местная полиция не потрудилась расследовать его смерть, — сказал Розенфельд, поднявшись.
— Почему, черт возьми, нужно что-то расследовать? — недоумевал Сильверберг. — Бохена убили?
— Нет, конечно. Он умер от инфаркта.
— Тогда при чем здесь полиция?
Розенфельд не ответил — он уже шел к двери, махнув Сильвербергу на прощание.
— Что с Ариэлем? — удивленно спросил Бен, подойдя к столику с кружкой пива и счетом на блюдечке. — Забыл выключить газ?
— Он вспомнил, что восемь лет не был в отпуске, — сообщил Сильверберг, подписывая счет, — и решил немедленно исправить оплошность.