Он «увидел», как Бауэр удивленно поднял брови и потянулся за палкой.
— Нет. — Ответ был коротким и определенным.
— И статью с описанием эксперимента доктора Бохена писать не будете?
Розенфельд знал ответ, но хотел услышать. Все-таки возможны были два варианта. Нет, статью писать не будем. Или: не было никакого эксперимента. Нет и нет.
Бауэр отключил связь, не попрощавшись.
— Вам к какому терминалу? — спросил водитель.
Розенфельд взглянул на аппликацию.
— К первому.
Сильверберг позвонил, когда Розенфельд стоял у информационного табло и искал номер стойки регистрации рейса на Бостон.
— Когда тебя ждать? — поинтересовался старший инспектор. — Кстати, — добавил он, — если прилетишь не очень поздно, заезжай, Мэгги приготовила телячьи отбивные, поужинаем, и ты расскажешь о своем отпуске.
— Не состоявшемся, — буркнул Розенфельд.
— Ты провел в Принстоне целый день! Тебе мало для отдыха? Или ты хочешь сказать, что не узнал ничего, за чем летел туда на самом деле?
— На самом деле я… — начал Розенфельд и замолчал. Во время разговора взгляд его скользил по залу, и в дальнем конце он заметил…
— Стив, — быстро произнес он, — извини, я перезвоню чуть позже.
— Эй! — забеспокоился Сильверберг. — В чем дело, Арик?
— Перезвоню, — повторил Розенфельд и отключил связь.
Он почти бежал, огибая группы пассажиров, стоявших в очереди на регистрацию, стараясь не упустить из вида знакомую фигурку, будто выточенную из камня. Мисс Бохен медленно шла вдоль внешней стеклянной стены, будто купалась в солнечном свете, набегавшем на нее волнами из-за того, что где-то на высоте ветер быстро гнал облака, то и дело закрывавшие солнце, как в детском стробоскопе, который Розенфельд любил рассматривать, а однажды, потеряв интерес, подарил соседскому мальчишке, в ту же минуту уронившему игрушку, разбившуюся об асфальт.
Образ и воспоминание мелькнули быстрее, чем Розенфельд успел их осознать, но, когда он подошел к Дженнифер и молча встал рядом, то знал, почему возник именно этот образ и именно это воспоминание.
Мисс Бохен вздрогнула, и он смущенно улыбнулся, произнеся мысленно — чтобы она услышала: «Я не хотел тебя пугать!»
— Боже, — сказала она и поставила на пол чемоданчик. — Я думала, вы уже улетели.
— Джейн… — Розенфельд понимал, что произносит слова, о которых, скорее всего, пожалеет, — вы еще не прошли регистрацию?
— Нет.
— Значит, у нас есть время выпить кофе.
Это был не вопрос, а утверждение, и мисс Бохен промолчала.
Розенфельд поднял чемоданчик — легкий, будто внутри не было ничего, кроме пары летних платьев, — и, взяв Дженнифер под руку, направился к кафетерию, расположившемуся посреди зала, будто спрут на океанском дне в ожидании добычи.
Они заняли столик подальше от толпы будущих пассажиров.
— Вам капучино?
— Черный кофе, без сахара.
— Хорошо.
Себе он тоже взял черный. Сел напротив, посмотрел в ее глаза, похожие сейчас на два глубоких озерца, в которых плавали невысказанные мысли, и произнес, волнуясь:
— Джейн… Мисс Бохен… Послушай… Послушайте… Я не могу вас осуждать за то, что вы сделали. Я понимаю. Они — нет. Они просто приняли к сведению и никогда не станут вам друзьями. Это будет всегда стоять между вами. С этим вам жить. И я…
Он хотел произнести фразу, которую она не хотела услышать.
— О чем вы? — спросила мисс Бохен. Руки она сложила на столе, как школьница на уроке, отодвинув локтем пластиковый стаканчик. Тот покачнулся, но устоял, будто стойкий оловянный солдатик.
Розенфельд взял себя в руки.
— Пазл, — сказал он. — Пазл все время складывался правильно. Несколько раз. В одной реальности такое невозможно. В одной реальности существует единственное решение, один результат наблюдения. Но если реальности меняются так быстро, что память не поспевает и воспоминания смешиваются, будто жидкости в коктейле, то возникают странности… Простите, я не с того начал.
— Да, — сказала она.
— Джерри… Он ничего не стал бы делать, если бы вы ему не приказали.
Неправильное слово, не подумал. Но сказал и не стал жалеть.
— Я никогда ему не приказывала! — возмутилась мисс Бохен. Подняла взгляд, но смотрела не в глаза Розенфельду, а на верхнюю пуговицу рубашки. И говорила, будто в микрофон.
— Никогда! Мы просто разговаривали.
— Он с детства находился под вашим влиянием. Старшая сестра… У меня нет сестры, — добавил он, — но я представляю…
— Джерри был очень несамостоятельным, — будто извиняясь, сказала мисс Бохен. — Я вам рассказывала. Вся его воля, весь темперамент, внутренние силы сосредоточились…