— Пока дело находится на стадии предварительного расследования, я не имею права раскрывать подробности, — сухо произнес Розенфельд.
— И не нужно, — разрешил Дозуа. — Смотрите, что произошло. И что происходит всегда. Что необходимо учитывать в любом расследовании. И что, к сожалению, никто никогда не принимает во внимание, тем самым искажая суть и зачастую не позволяя свершиться правосудию.
Розенфельд имел что сказать по этому поводу, но решил профессора не перебивать, поскольку тот начал развивать именно ту мысль, ради которой эксперт затеял разговор.
— В квантовой механике существует проблема наблюдателя, которая… Кстати, — Дозуа оборвал начатую фразу, — какое у вас образование?
— Йель, — коротко ответил Розенфельд.
— О! А факультет?
— Имею магистерскую степень по математике. Докторат не писал, поскольку решил заняться практическим использованием своих знаний.
— Прекрасно! Не придется объяснять, в чем заключается проблема квантового наблюдения.
— Не нужно. — Розенфельд старался говорить поменьше, давая возможность профессору сказать больше. Своеобразный принцип дополнительности: чем больше говоришь сам, тем меньше понимаешь, что хочет сказать собеседник. Но, поскольку Дозуа продолжал молчать и внимательно рассматривать Розенфельда, тот понял, чего от него ждут, и дал определение:
— Наблюдатель самим фактом наблюдения влияет на состояние наблюдаемого объекта.
Дозуа удовлетворенно кивнул.
— Так. И зачастую результат этого влияния непредсказуем. Не знаю точно, молодой человек, в чем ваша проблема, но, судя по тому, что вы сказали, и по тому, что пришли вы ко мне, несмотря на мою репутацию…
Розенфельд сделал руками отстраняющий жест, но такой же жест одновременно сделал и Дозуа, они оба поняли несказанное, оба одновременно улыбнулись, и профессор продолжил говорить, полагая, что перед ним сидит единомышленник, который не станет внутренне усмехаться, стараясь внешне продемонстрировать невозмутимость.
— Я католик, — продолжение фразы прозвучало гораздо мягче, нежели начало. — Среди физиков, в том числе выдающихся, немало людей верующих, но все, с кем я имел честь общаться, никак не соотносят свою веру со своими научными исследованиями. Я же считаю такое отношение предательством имени Его. Если Творец присутствует во всем, то он, несомненно, незримо присутствует в каждом эксперименте, в каждом уравнении, в каждой физической гипотезе. Вы понимаете?
Розенфельд кивнул. Он и пришел сюда, чтобы понять.
— Тогда, — сделал кульбит в разговоре Дозуа, — вернемся к процессу наблюдения. Вы знаете, что в мироздании нет выделенного направления, законы природы инвариантны и симметричны, и все наблюдатели равноправны. Кроме одного. Существует один-единственный Наблюдатель, Наблюдатель с большой буквы. Тот, Кто Создал Вселенную и законы физики, управляющие мирозданием. Теперь будьте внимательны. Наблюдатель, сказали вы, фактом наблюдения влияет на объект наблюдения, отчего состояние объекта меняется — часто непредсказуемо. Творец создал человека на шестой день и, как сказано в Библии, не оставляет творение своим вниманием. Это ключевое слово. Творец наблюдает за миром, Им созданным. И, следовательно, согласно Им же созданным законам, самим фактом наблюдения влияет на мир, на все, что в мире происходит. Именно поэтому в мире случаются вещи непредсказуемые, нелогичные, необъяснимые. Как непредсказуемым образом меняется траектория частицы, когда физик-экспериментатор измеряет ее положение, так непредсказуемо меняется мир, меняется человечество, меняется каждый из нас — потому что Творец наблюдает за своим творением. Он сам этот закон создал и, конечно, может его изменить и отменить вовсе, но тогда созданная Им Вселенная погибнет, поскольку все физические законы взаимосвязаны — отмени один, и исчезнет все, вы понимаете? Творец любит людей, в этом смысл творения, он не желает нам гибели, напротив, его желание — чтобы все были счастливы, любили друг друга, жили в мире и согласии. Но всякий раз, когда Творец бросает взор свой — фигурально выражаясь, вы понимаете — на результат трудов своих, что-нибудь невозвратно меняется в мире, что-то происходит с людьми, с каждым из нас. Что-то непредсказуемое, часто нелепое, еще чаще — дурное. То, что мы называем злом, — не проделки несуществующего дьявола. Это результат того, что Творец наблюдает за нами. Это величайшее противоречие и величайшая трагедия! Он может, вероятно, и не наблюдать за созданными мирами, и тогда в каждом из них человек будет жить согласно божьим законам и заповедям, неколебимым, как законы физики. Возможно, в этом случае на Земле давно наступил бы Золотой век. Но Творец — единственный Наблюдатель, и трагедия Его в том, что, наблюдая за своим творением, Он сам же делает его существование непредсказуемым и порой невыносимым. Вижу сомнение на вашем лице, молодой человек: как же так, всемогущий Господь — и не может изменить один-единственный закон природы, который сам же и создал? Но, повторяю, изменение одного закона отменяет все остальные, уничтожает человечество, уничтожает Вселенную. И потому, видя, как мир погряз в ненависти, войнах, преступлениях, Творец допускает это, вынужден допускать, как результат самого глубокого закона квантовой физики — закона о влиянии наблюдателя на состояние наблюдаемого объекта.