— Хочешь, — спросил он, — я вместо тебя напишу заявление с просьбой о предоставлении удобного кабинета? На твоем месте я бы…
— Ты это говоришь каждый раз, когда наступаешь мне на ногу, — буркнул Розенфельд. — Меня кабинет устраивает. Никто здесь не задерживается больше, чем на минуту, и это главное достоинство, которое я не обменяю на кабинет размером в три холодильных шкафа.
Он оторвал, наконец, взгляд от экрана.
— Так что написал Том?
— Ты хочешь сказать, что еще не читал… — начал возмущаться Сильверберг, но Розенфельд перебил друга:
— Я получил документ восемь минут назад, но сначала хотел дочитать статью.
— Эту? — подозрительно спросил Сильверберг, бросив взгляд на экран. — Она на каком? Русский?
— Русский, — подтвердил Розенфельд. — Это одна из статей Штемлера, опубликованных в России…
— В Советском Союзе, — механически поправил Сильверберг.
— …до его отъезда.
— Прочитай заключение Тома. Не знаю, как у тебя хватает терпения…
— Все надо делать последовательно, и тогда ты добьешься успеха, — нравоучительно сказал Розенфельд. — И никогда не бросай начатого на середине.
— Оставь свои сентенции! — возмутился Сильверберг. — Ты будешь читать Тома или нет?
Розенфельд пожал плечами и вывел на экран документ, пересланный Сильвербергом. Заключение патологоанатома.
— Смерть произошла в результате остановки сердца, причиной которого стала закупорка коронарной артерии… м-м…
— Ты этого ждал? — мрачно спросил Сильверберг.
— Пожалуй, нет. — Розенфельд всматривался в текст, как в небо, на котором внезапно появилась яркая звезда, которой не могло быть в известном с детства созвездии. Читая и шепотом проговаривая каждое слово, Розенфельд дошел до конца документа и вернулся к началу, собираясь, видимо, прочитать заключение еще раз, а потом опять.
— Учить наизусть будешь, когда я уйду, — нетерпеливо сказал Сильверберг. — Скажи, что ты об этом думаешь.
— То же, что Шелдон, конечно.
— Как ты успел прочитать, Том не думает ничего, только фиксирует.
— Я тоже.
— По-твоему, Браннер предполагал что-то такое?
— Что-то он подозревал, верно? И сумел убедить миссис Штемлер. Так я могу заняться научной экспертизой? Ты возбудил дело о смерти Штемлера, верно?
— Если ты откроешь следующий за письмом Тома документ, то найдешь обращение о полномасштабной экспертизе этого странного случая. Как сказал Том, позвонив мне сразу после того, как отправил заключение: «В жизни не видел ничего подобного и не предполагал, что такое в принципе возможно».
— А ты говорил — внезапная остановка сердца, обычное дело…
— Займись этим. — Сильверберг попытался встать, ударился локтем о край книжной полки и зашипел от боли. — А я поговорю с Браннером и миссис Штемлер.
— Я тоже начну с Браннера, — кивнул Розенфельд, возвращая на экран текст русской статьи. — После тебя, конечно.
Сначала тем не менее Розенфельд позвонил Шелдону. Патологоанатом ответил мгновенно, будто ждал звонка — может, действительно ждал, готовый в любую минуту выехать, исследовать, констатировать и, если необходимо, высказать свое мнение, в котором он обычно сомневался, но все равно отстаивал и оказывался прав.
— Ты мог бы позвонить и раньше! — воскликнул Шелдон прежде, чем Розенфельд успел поздороваться. — Я поражен: такой уникальный случай, а ты все не звонишь и не звонишь.
Розенфельд, в кои-то веки растерявшийся перед словесным напором, пробормотал что-то невнятное о том, что дожидался назначения научной экспертизы, и вклинился наконец с вопросом:
— Могла ли песчинка попасть в кровеносную систему естественным путем?
— Это не песчинка. То есть не такая, какую можно найти в песочнице или на пляже. Гораздо меньше, около половины миллиметра. Предположительно силиконовый предмет неправильной формы. Размер достаточный, чтобы перегородить артерию и прервать кровопоток. Смерть наступила практически мгновенно.
— Профессора можно было спасти, если бы…
— Вряд ли, — перебил Розенфельда Шелдон, способный перебить кого угодно, включая полковника Сайлеса, выстреливавшего во время совещаний сотню слов в минуту. — Врачи — если бы в этот момент рядом с профессором были врачи со всем оборудованием — попытались бы запустить сердце обычными способами, включая электрошок, но в данном случае это ни к чему не привело бы. Даже прямой массаж сердца не помог бы — никто ж не мог знать, что именно перегородило артерию!