Экспериментатор, да. А последняя статья — сугубо теоретическая. Розенфельд пролистал на экране то, что обычно называли текстом: на деле текста в семистраничной статье набиралось максимум на один не очень длинный абзац. Остальное — формулы, графики, математические значки и ссылки на инфинитную математику, о которой Розенфельд слышал просто потому, что слышал обо всем, что происходило в науке, обращая при этом внимание только на то, что было ему интересно в данный момент, а таинственная инфинитная математика в список его оперативных интересов пока не входила.
Какое все это может иметь отношение к смерти Штемлера? Нужно понять, как песчинка (силикатное тело неправильной формы размером меньше миллиметра) попало в кровь. Песчинку шприцем не введешь, да никто и не делал Штемлеру укола, профессор был в комнате один, дверь заперта изнутри, ключ торчал в замке.
Все это содержалось в отчете службы 911, поступившем в полицию в ответ на запрос Сильверберга, вынужденного после аутопсии открыть дело.
Розенфельд сделал несколько пометок на полях прочитанных статей и позвонил Сильвербергу. Инспектор, по идее, должен был уже вернуться после разговора с вдовой Штемлера и с его постдоком.
— Ну? — сказал Розенфельд, когда инспектор устало произнес: «Да, я уже у себя».
— Полиции там делать нечего, — продолжил Сильверберг после долгого молчания, в течение которого Розенфельд слышал шаркающие звуки, будто приятель тщательно собирал ребром ладони со стола хлебные крошки. На самом деле инспектор тер свободной рукой щеку, продолжая другой рукой прижимать аппарат к уху. — Штемлер вошел в свой домашний кабинет около половины седьмого вечера, будучи вполне здоровым и бодрым. По словам вдовы. Заперся изнутри — он всегда так делал, когда хотел поработать в одиночестве.
— Заперся от жены? Мог бы попросить не мешать.
— Я спросил об этом. Миссис Штемлер ответила, что привычка запираться появилась у мужа много лет назад, когда их единственный сын, бывало, ломился в кабинет, несмотря на строгий приказ отца и запрет матери.
— Сын? — удивился Розенфельд. — Не видел указаний о сыне. В Википедии об этом ничего нет.
— Арнольд, — вздохнул Сильверберг, — умер еще в Москве в возрасте семи лет от инфекционного менингита, и родители предпочитали об этом не упоминать.
— Понятно, — буркнул Розенфельд. — Нигде не упоминать, но все время помнить…
— Это не имеет отношения к делу, согласен?
Розенфельд пожал плечами, но этот жест, естественно, прошел мимо внимания Сильверберга.
— Профессор заперся, как обычно, — подчеркнул инспектор голосом последнее слово. — До половины девятого из кабинета не доносилось ни звука. По словам миссис Штемлер, за это время никто в квартиру не входил и не выходил, дверь в кабинет была постоянно в ее поле зрения, поскольку все это время миссис Штемлер находилась в гостиной, где читала роман Базена «Супружеская жизнь». В русском переводе.
— Что-то не в порядке в супружеской жизни? — заинтересованно спросил Розенфельд.
— В романе или у супругов Штемлер?
— У супругов, конечно.
— Миссис Штемлер об этом не говорила. А роман она перечитывала много раз.
— Продолжай…
— В половине девятого миссис Штемлер отложила книгу и крикнула мужу, что чай будет готов через несколько минут. Традиция: пить вечерний чай с домашним пирогом, который пекла миссис Штемлер. В тот день был яблочный. Сегодня — сливовый.