— То есть, — подал голос Розенфельд, — вы утверждаете, что это была всего лишь ошибка эксперимента? Так сказать, производственная авария?
— Никто не докажет, что это не так, инспектор. Извините, мне надо идти. Если у полиции будут вопросы по методике наших исследований, я и мои коллеги готовы ответить.
Браннер положил на стол пятидолларовую купюру и пошел к выходу. Бен, обслуживавший соседний столик, вопросительно поднял брови, Сильверберг выразительно пожал плечами и взглядом показал на купюру. Официант кивнул и продолжил раскладывать тарелки на соседнем столе.
— Он прав? — спросил Сильверберг.
Розенфельд кивнул.
— И профессор знал?
— Наверняка. Он подписывал каждый этап комплексного эксперимента.
— Тогда… То есть он сам…
— Нет, конечно. Профессора убили. Хладнокровно и по всем правилам проведения экспериментов. Но Браннер прав: доказать мы… я… не смогу.
— Мотив? Зачем Браннеру…
— О, Господи, Стив! Деньги, женщина, слава…
— Деньги?
— Ставка профессора вчетверо больше ставки постдока. А других кандидатов нет.
— Женщина?
— О, это сложнее. Ты не обратил внимания, как Браннер смотрел на миссис Штемлер?
— Она старше него на тридцать лет!
— И что? Жена президента Франции старше мужа на двадцать восемь.
— Слава?.. Ну, слава — да… Может, даже Нобелевская премия…
— Которую, кстати, посмертно не присуждают.
— И все это косвенные улики…
— Которые любой адвокат разобьет при перекрестном допросе.
— Напиши заключение, — жестко сказал Сильверберг. — Твое дело — научная сторона. Доказать вину подозреваемого — моя работа.
— Да, — кивнул Розенфельд.
— Что-то не так? — насторожился инспектор, знавший друга лучше, чем себя.
Розенфельд помолчал. Допил остывший кофе, доел, вяло тыкая вилкой, курицу.
— Новое резюме я отправлю на твой компьютер, как только вернусь к себе, — сказал он. — Нужно вставить результат второй аутопсии.
— Зачем Браннеру нужна была аутопсия? Промолчал бы…
— Он ученый, Стив. Хотел точно знать, была ли смерть Штемлера совпадением.
Розенфельд поднялся и пошел к двери. Сильверберг подозвал Бена, расплатился и последовал за другом. Плечи Розенфельда были опущены, походка… Можно было подумать, что он выпил. Кто-нибудь мог так подумать. Кто-нибудь, возможно, подумал.
— Простите, что я…
— Проходите, молодой человек. Доктор…
— У меня нет докторской степени, миссис Штемлер.
— Но вы окончили Йель, я слышала.
— Да.
— Садитесь. Иосиф, — ее голос дрогнул, — любил сидеть здесь и смотреть телевизор.
— Это то самое кресло?
— Нет, что вы. То… В кабинете.
— Простите… Я хотел поговорить с вами.
— Понимаю, — сказала миссис Штемлер. Она старалась говорить если не веселым тоном, то хотя бы нейтральным. Не выдавать чувств. Ей было плохо. Ей стало плохо в тот момент, когда парни из службы спасения взломали дверь в кабинет, и она увидела мужа, лежавшего в таком же кресле, как то, где сейчас сидел молодой полицейский. То есть не полицейский, а эксперт, но все равно: он из полиции, и на всех этих людях лежит печать, они другие — все, без исключения. Они делают вид, что сочувствуют. Они делают вид, что все понимают. Они задают вопросы, но не знают, что делать с ответами.
Вспомнив, что не предложила гостю выпить, она сказала:
— Чай? Кофе? Соки? Извините, дома нет спиртного, Иосиф не… То есть…
— Спасибо, — сказал Розенфельд, — Я хотел бы…
— Поговорить об Иосифе. Он был…
— Нет, — с сожалением сказал Розенфельд. — О вас.
Миссис Штемлер села на угловой диван — она там всегда сидела вечерами, когда Иосиф смотрел телевизор, а она смотрела на Иосифа и вспоминала, каким он был в молодости.
— Обо мне? Но… Я всего лишь жена… То есть…
— О вас. — Розенфельд вздохнул и задал, наконец, вопрос, ради которого напросился на разговор: — Я знаю, как это было сделано. Знаю — кто сделал. Но не смог пока ответить на вопрос: «Зачем?» Мотив.
— Мотив? — удивление миссис Штемлер было неподдельным. — Простите… Вы сказали: мотив? Вы считаете, что Браннер сделал это намеренно?
— Нет. — Розенфельд покачал головой. — Браннер — хороший ученый, он проводил эксперименты в точности так, как было обсуждено с профессором, тщательно придерживался рассчитанных параметров… У Браннера не было мотива убивать своего научного руководителя.