— На какое время они тебя поставили?
— На четыре тридцать, но хотя бы в Хитроу, — ответила она, прокручивая экран. — Боже, как это раздражает.
Я поднялся и тоже начал натягивать одежду, пока она набирала номер. Грейс включила громкую связь и поэтапно прошла через все пункты, пока не попала туда, куда нужно, и не встала в очередь на удержание.
Я обошёл кровать и прижал её к себе, поцеловав макушку.
— Я принесу тебе чай. Ты голодна?
Она покачала головой.
— Нет, есть не хочу, но от чая не откажусь.
— Хорошо. Скоро вернусь.
— Хорошо. — Она высвободилась из моих объятий и оглянулась. — Предполагаю, мне стоит начать собирать вещи, на всякий случай.
Я издал звук, который был чем-то средним между согласием и неудовольствием, взял телефон и натянул кроссовки. Пойти за чаем было чисто эгоистичным поступком. Мне не хотелось слушать, как она разговаривает по телефону с авиакомпанией. Быть может, это звучало глупо, но я только что подумал о том, что у нас был последний день вместе, а теперь этот день ушел.
Если ей была переназначена ранняя дата, то не было никакой возможности, что у них есть какие-то другие рейсы на завтра. Она улетит сегодня. Я чувствовал это.
Я фыркнул, заходя в кухню. К счастью, там было пусто. И я позволил себе погрузиться в свое плохое настроение, пока чайник кипел. Мне нужно было прочистить мозги, прежде чем вернуться в комнату, потому что мне придется отвезти ее в аэропорт скорее раньше, чем позже. Судя по морщине на ее лице, когда я ушел несколько минут назад, она уже была под стрессом.
Я не винил ее. Весь ее план был испорчен. И вот я, бурча и ворча, словно это был я, у которого были нарушены планы поездки.
Признавая, мне не хотелось ехать туда и обратно в аэропорт сегодня, но я это сделаю. Это больше неудобство для Грейс, чем для меня.
Я размешал ее чай со вздохом, положил ложку в раковину, а затем понес обе кружки из кухни к нашей комнате. К счастью, большинство моей семьи остановилось на другой стороне замка, а младшие двоюродные братья были ближе всего к моим комнатам. Судя по тому, насколько было тихо, они разошлись с вечеринки гораздо позже, чем мы с Грейс, и все еще спали.
Что делало нас довольно ленивыми, по правде говоря.
Я перехватил обе чашки одной рукой, чтобы открыть главную дверь, и голос Грейс просочился в гостиную.
— Больше нет ничего позднего?
Я замер.
Она вздохнула.
— Я не понимаю, как вы можете посадить меня на рейс почти за двадцать четыре часа… Я понимаю, что, но у меня назначена встреча во вторник, которую я не могу пропустить, так что это не работает для меня… Нет, я знаю, что вы сделали это, чтобы избежать юридических проблем, связанных с большими задержками, но это действительно неприемлемо. Не могли бы вы посадить меня на другую авиакомпанию завтра?.. Как это можно пропустить? Вы не можете оказать эту услугу, и я уверена, что кто-то может, и я определенно не буду за это платить… Нет, абсолютно нет… Хорошо, но как только я вернусь домой, я выброшу свою карту постоянного пассажира в мусорное ведро, потому что больше никогда не буду пользоваться вашей авиакомпанией. — Она отняла телефон от уха, нажала на экран и бросила его на кровать.
— И что теперь натворила бедняжка из службы поддержки клиентов? — спросил я.
Грейс нахмурилась.
— Они не могут изменить мой рейс. По-видимому, погода вызвала задержку множества рейсов, и эти пассажиры получили приоритет.
— Если это так важно, почему твой рейс отменен?
— Она не смогла дать мне ответ, просто сказала, что рейс не состоится, и они пытаются посадить людей на любые доступные рейсы. Для меня это либо сегодня в четыре тридцать дня, либо утром во вторник. Очевидно, что я предпочла бы вторник, но у меня есть встреча в университете, и я не могу ее перенести, так что у меня нет выбора.
Я протянул ей чашку чая.
— Во сколько нам нужно уезжать?
Она взяла кружку, глядя на меня с большой тоской в глазах.
— Тебе не нужно везти меня туда, Уильям. Я могу сесть на поезд из Данкри.
— Не будь глупой, — сказал я, сев на кровать рядом с ней и потянувшись к ее лицу, чтобы отодвинуть пламенные волосы от глаз. — Конечно, я тебя провожу.
— Это два часа туда, значит, тебе придется еще два часа ехать обратно. Я не собираюсь просить тебя сделать это, если ты не планировал этого сегодня.
— Ты не просишь меня. Я сам предлагаю и не приму отказа, — сказал я, убирая волосы за ее ухо и позволяя пальцам легко скользнуть по контуру ее щеки, улыбаясь мягко. — Это может быть два часа туда, Золушка, но это два часа, которые я проведу с тобой.