— Уильям.
— Со мной всё будет в порядке. Она не такая уж плохая, — сказала я, пытаясь сгладить ситуацию.
— О, как мило с твоей стороны быть такой оптимистичной, — ответил он сухо. — Напиши мне, если понадобится помощь.
— Я точно справлюсь.
— Мммф, — было его недовольное бурчание, когда он снова мельком взглянул на сестру. — Если настаиваешь. Увидимся позже.
Я улыбнулась, обхватив себя руками.
— До встречи.
Он наклонился и поцеловал меня в щёку. Это было нежнейшее прикосновение, едва уловимый поцелуй, и дрожь, которая пробежала по моему позвоночнику, была совершенно неуместной.
Почему он…
Ах да.
Для Фрейи мы были вместе. Было бы странно, если бы он не проявил никакой нежности перед уходом.
Как будто почувствовав, что мне не по себе, Уильям подмигнул мне в дверях и быстро исчез из виду.
— Слава Богу, он ушёл, — сказала Фрейя, протирая лицо рукой. — Пошли, надеюсь, мы сможем всё исправить, прежде чем всё пойдёт прахом, и я не смогу показать здесь своё лицо ближайшие десять лет.
Мда. Может, Уильям и был прав насчёт неё.
— Ангус, ты болван! Ангус, ты болван! Где болван? Где болван?
Я вздрогнула от неожиданного крика, раздавшегося справа от меня, и чуть не споткнулась на последних ступеньках, когда бело-жёлтая… штука… пролетела прямо передо мной, сделала круг и в конце концов приземлилась на стойку перил, аккуратно усевшись на круглую вершину балясины.
Птица.
Это была птица.
Точнее, попугай-корелла.
Его тело было желтым с белыми пятнами, а хвост, кончики крыльев и голова были более яркими, чем остальные части тела. Большой, смешной хохолок торчал вверх и назад с его головы, а оранжевые пятна на щеках напоминали мне щеки Пикачу.
— О, Чуи, — воскликнула Мораг, выбегая в холл за птицей. — Я же говорила тебе оставаться в гостиной!
Чуи?
— Где Ангус? Ангус-идиот! Ангус-идиот! — закричал Чуи, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.
— Нет, нет, прекрати это, — засуетилась она, размахивая руками. — Он тебя услышит!
— Ты должна знать, что нельзя говорить такие вещи при нем, — сказала Фрейя, спускаясь к нам по лестнице. — Он слишком быстро запоминает.
— О, я знаю, — вздохнула Мораг, глядя на нее. — Просто вырвалось. Он опять положил вилки к кружкам.
— Почему он вообще разгружает посудомойку? Ты же буквально платишь кому-то, чтобы они это делали, — удивилась Фрейя.
Мораг тяжело вздохнула.
— Я не знаю. И почему он кладет посуду в шкаф для тарелок — выше моего понимания.
Я невольно усмехнулась.
— Ты новенькая! — внезапно выкрикнул Чуи, уставившись на меня черными глазами-бусинками, которые были одновременно пугающими и смешными. — Тревога! Тревога! Вызовите полицию!
Мораг опешила, увидев меня.
— Нет, нет! Чуи, нет! Никакой полиции!
Чуи издал ужасный пронзительный крик и взлетел, устремившись прямо на меня, наполовину поднявшуюся по лестнице.
В момент, который точно не был бы моей гордостью, я завизжала, вскинув руки, чтобы прикрыть лицо от птицы, и рухнула обратно на ступеньки.
— О Боже! — воскликнула Мораг. — Чуи, прекрати!
— Мелкий ублюдок, — раздался незнакомый мужской голос, в котором смешались английские и шотландские интонации. — Попался!
— Вызовите полицию! Похищение! Похищение!
Я осторожно выглянула из-под рук, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что всё чисто, и медленно опустила руки.
— Я в безопасности?
Мораг усмехнулась.
— Прости, дорогая. Если бы я знала, что ты с Фрейей, то заперла бы его в клетке. Он воображает себя охранной системой для дома.
— Жаль, что его нельзя записать как сигнализацию в страховку, — пробормотала Фрейя. — Давай… — Она протянула мне руку, чтобы помочь встать, и я взяла её, поднимаясь на ноги. — Эта птица — заноза в одном месте, сама нуждается в системе предупреждений, а не быть ею.
Мораг поджала губы.
— Хотела бы я поспорить, но это правда. Он тот ещё нарушитель спокойствия.
— «Тот ещё» — это мягко сказано, — раздался мужской голос, и наконец я увидела его обладателя.
Это точно был отец Уильяма. У них было слишком много общего, чтобы быть просто дальними родственниками, и в его улыбке, обращенной к Мораг, угадывалось что-то очень знакомое.
— Мам, держи его в клетке на выходных или хотя бы запри комнату, если собираешься его выпускать, — сказал он пожилой женщине, подтверждая свою личность.
— Я хотела, — ответила она виновато. — Иногда я забываю, как быстро он летает.