Уильям посмотрел на меня сурово.
— Я же сказал, не называй меня так.
— Я не очень хорошо подчиняюсь, — беззаботно поделилась я. — Обычно я делаю наоборот, когда мне что-то приказывают.
— Как же ты не ладишь с авторитетом, если учишься на доктора наук?
— У меня проблемы с отцом.
Он прикусил язык и посмотрел на меня.
— Это лёгкие проблемы с отцом или уровень голливудских драм?
Хуже.
«Аристократический уровень проблем с отцом», — подумала я, но вслух говорить это не стала.
— Где-то посередине, — наконец произнесла я. — У нас с ним непростые отношения.
— Ну, я-то явно эксперт по семейным драмам, если ты ещё не заметила.
Я рассмеялась, вытягивая пальцы ног, когда его большой палец мягко коснулся моей голой лодыжки.
О, боже.
Мне не нравилось, как это ощущалось.
Точнее, мне не нравилось, насколько это было приятно.
— У тебя их действительно много, признаю. Но у меня не всё так плохо. — Ну, в основном. Иногда. Это зависело от того, говорю ли я с Эмбер или с бабушкой.
С обеими мне ещё нужно было связаться, ведь моя бабушка даже не знала, что я не дома.
— У меня всё не так уж и плохо, — возразил Уильям, глядя на огонь. — Просто это всё уже стало нелепым. Мои родители не собираются разводиться, а мои бабушка и дедушка не молодеют. Бабушка уже победила рак один раз — дедушке придётся принять помощь моих родителей, если болезнь вернётся.
— У неё был рак?
— Десять лет назад. Его вовремя обнаружили, к счастью, но всегда есть шанс, что он может вернуться, правда? — Уилл улыбнулся мне грустной улыбкой. — Она теперь намного слабее, чем была до болезни.
Я невольно улыбнулась при мысли о том, что Мораг может быть слабой. Для меня она была совсем другой — энергичной и полной жизни. Но я ведь почти её не знала, а для Уильяма та, возможно, действительно была такой.
Для меня же Мораг была настоящим ураганом.
— Никогда не знаешь. Иногда люди находят в себе силы бороться, а иногда нет, — тихо сказала я, опуская взгляд в бокал. В горле застрял небольшой комок от мысли об этой болезни и о том, что она у меня отняла.
— Прости, — произнёс Уильям, остановив движение пальца у моей ступни.
Я посмотрела на него.
— За что?
— За то, что заставило тебя так выглядеть, — тихо ответил он, глядя мне в глаза.
Я натянуто улыбнулась.
— Прости. Моя мама умерла от рака, когда мне было пятнадцать. Это всё ещё болезненная тема.
— Тогда я очень сожалею, — сказал он, снова проведя большим пальцем по моей коже, на этот раз почти машинально. Это прикосновение было таким успокаивающим, что я позволила себе насладиться им. Хотя бы на мгновение.
— Всё нормально. В конце концов, у меня была возможность помучить свою ужасную мачеху в течение трёх лет, пока я не съехала, так что всё не так плохо.
— Что, ты, как Золушка?
— Можно и так сказать. Моё существование — это настоящее наказание для неё, — сказала я. — И знаешь, это доставляет мне огромное удовольствие.
Его рот медленно изогнулся в полуулыбке.
— Всё настолько плохо?
— Это ужасно смешит мою бабушку. Она ненавидит Кармен.
— Мать твоего отца?
— Мать моей мамы, — уточнила я. — Я никогда не видела, чтобы кто-то ненавидел кого-то так сильно, как бабушка ненавидит её. Она не подпускает её к себе и на пушечный выстрел, иначе уже давно была бы в тюрьме за убийство.
— Вау. А она также относится к твоему отцу?
— Каждый раз, когда мы говорим о нём, она называет его «паршивым мерзавцем», так что, думаю, да. Иногда бабушка выражается куда более цветисто и использует слова, которые я даже повторять не хочу.
Его брови взметнулись.
— Осмелюсь спросить?
— Эм… Если мой отец не «паршивый мерзавец», то он «вшивый никчёмный пиздабол».
Уильям моргнул, глядя на меня.
— А, — наконец произнёс он. — Это не просто красочно, Грейс. Это целая радуга.
— Прямо как она. Бабуля — ходячая радуга.
— Буквально или фигурально?
— Она обожает яркую одежду, которая не всегда сочетается, — медленно произнесла я. — И у неё есть подруга, которую она называет просто другом. Думаю, она делает это только потому, что не хочет признавать, что я была права, когда угадала.
— Ах, вот откуда у тебя упрямство.
— Именно.
Он рассмеялся.
— Удивлён, что ты призналась в этом.
— Почему бы и нет? По-моему, это отличное качество. Особенно когда ты прав, и спустя неделю кто-то всё-таки признает это.
Уильям провёл языком по губам, которые изгибались в хитрой улыбке, и, о боже, не мог бы он прекратить это делать?