— Просто надень завтра обувь на плоской подошве.
— У меня нет с собой таких, если только ты не хочешь, чтобы я пришла в своих сапогах. И вообще, эти туфли не такие уж неудобные.
— Как они могут быть удобными? Ты кривишься от боли на каждом шагу.
— Они удобные, когда я сижу, — ответила она.
— Это самое странное объяснение, которое я когда-либо слышал. Послушай себя, Золушка. — Я покосился на её туфли. — Ты не собираешься потерять одну?
— О, перестань, — возразила она, останавливаясь посреди коридора и балансируя на носках. — Нужно разогнать кровь.
— Боже мой, мы здесь до утра застрянем. — Я вытащил руку из её и встал перед ней. — Забирайся мне на спину.
— Я не полезу тебе на спину!
— Я не собираюсь ждать, пока ты решишь, что снова можешь ходить, так что давай. Подвезу тебя до комнаты, а там можешь хоть ползать, если захочешь.
— Ты мог бы проявить немного сочувствия ко мне.
— За что? За то, что ты добровольно надела эти орудия пыток на свои ноги? Ни за что, Золушка. Теперь прыгай, на счёт три.
— О, Господи, ну хорошо, — сдалась Грейс, передавая мне свои туфли, и положила руки мне на плечи.
Я начал отсчёт, чувствуя, как она приседает, а затем прыгает на финальный счёт. Подхватил её под колени, туфли стукнули меня по бёдрам.
— Устроилась?
— Я не чувствовала такого позора с восьми лет. Это просто нелепо.
— Как и твоя обувь, — заметил я, неся её по коридору и делая поворот к нашим комнатам. — Но мне хотелось бы лечь спать до полуночи, так что пошли.
Она вздохнула мне в ухо.
— Спасибо. У меня болят ноги.
— Тебе было трудно это признать, не так ли?
— Тсс. Если ты заставишь меня признаться ещё в чём-то, никакой тайны не останется. — Грейс уткнулась лицом в моё, чуть сдвинув своё тело. — Как думаешь, нам действительно удалось всех обмануть сегодня?
— Да, твоя бабушка полностью уверена, что я безумно влюблён в тебя, и она знает правду, так что, думаю, мы выглядели вполне убедительно для всех остальных. Спускайся, — сказал я, остановившись у двери нашей комнаты.
— У меня болят ноги, — пожаловалась она жалобным, игривым голосом.
— Чёрт побери. Может, я и не влюблён в тебя, но уже подкаблучник.
Она засмеялась, пока я рыскал по карманам в поисках ключа от комнаты, неловко открыл дверь и пинком закрыл её за собой, пройдя внутрь.
Я донёс её прямо до спальни и повернулся к ней.
— Готова? Сейчас спущу тебя.
— Да, давай. — Грейс ослабила объятие, и я бесцеремонно сбросил её на кровать, даже не удосужившись как-то смягчить падение.
Грейс взвизгнула, когда отскочила от матраса, а я скинул её туфли на пол, не переставая смеяться.
— Ты жуткий! — Она сердито посмотрела на меня, поправляя юбку. — Ты же сказал, что опустишь меня мягко!
— Так я и опустил, — ответил я, смеясь. — Ты ведь лежишь на кровати, не так ли?
Она вскочила на ноги, которые вдруг оказались вполне здоровыми, и уставилась на меня.
— Ну ты… ты...
— Вижу, что ходить ты можешь прекрасно, — заметил я.
Она замерла.
— Ладно, ты меня поймал. Мне просто не хотелось идти.
— Правда? Похоже, что тебе просто хотелось обнимашек. — Я ослабил галстук и снял его через голову, бросив на пустой стул рядом с комодом. — Ты могла бы просто попросить, знаешь ли.
— Ты серьёзно? — фыркнула она, пройдя в ванную. Через мгновение она вышла и посмотрела на меня. — И хватит уже намекать на это. Ты меня и так достаточно обнимал сегодня.
— Я разрешу тебе быть большой ложкой, — крикнул я ей вслед в ванную.
— Я не хочу быть никакой ложкой!
— Ладно, ладно, я буду большой ложкой.
— Никаких ложек! — прокричала она, выходя снова с ватным диском в руке, стирая макияж. — Никаких. Ложек.
Я пожал плечами и начал расстёгивать рубашку.
— Ты уверена? Я хорошая ложка, и ты была весьма довольна, когда была большой ложкой.
— Я не была ложкой! Боже мой, если я услышу это слово ещё раз, я сойду с ума! — Она снова скрылась в ванной, а я облокотился на дверной косяк, медленно расстёгивая свою рубашку, наблюдая за тем, как она старалась избегать моего взгляда в зеркале.
Я знал, что она видит меня в отражении, и её взгляд слишком часто метался между её лицом и моей фигурой. Я усмехнулся, и она тут же схватила использованную салфетку и бросила в меня.
— Прекрати! — потребовала она. — Ты же знаешь, что делаешь!