Эта тварь подходит ко мне сзади, прижимается своими обнаженными силиконовыми сиськами к моей спине и шепчет прямо на ухо, а у меня от омерзения, от всей этой дикой ситуации просто выворачивает наизнанку. Стою и молча таращусь на мудака напротив. Странно, вначале я подумал, что он нормальный мужик, а оказалось…
Кулаки чешутся от того, как сильно мне хочется съездить по роже всем здесь присутствующим. И себе вдогонку за то, что меня развели, как лоха последнего. Но драться сейчас нельзя. Здесь камеры и мне это на руку. Пусть пишут… Пусть. Мне это позже пригодится, но привлекать внимания к ним нельзя, а то потом не достать записи.
Не зря у меня было ощущение, что Регина, как маньячка, преследует меня и пытается заманить. Но она не просто маньячка, она невменяемая. И Илья этот. Как они вообще встретились? Где пересеклись? Хотя, неважно это. Важно то, что Лера совсем скоро увидит все это дерьмо и подстраховаться я не успею. Сработать на опережение не выйдет. Что-то мне подсказывает, что Илья так и так покажет это видео Лере. Вот только не сам, не своими руками – она его после этого и близко к себе не подпустит. А как тогда? Через отца? Точно! Но он ведь в деловой поездке и, кажется, Лера говорила, что он вернется только через несколько дней.
Черт! Мысли в кучу. Понимаю, что больше не могу здесь находиться. Противно.
– Нахер идите. Оба, – говорю спокойно и ухожу.
Пока спускаюсь на лифте, пишу Лере сообщение. Но оно, зараза, не уходит, потому что нет связи в этой долбаной шахте. И заряд практически на нуле, потому что этими бесконечными звонками сука Регина посадила мне батарею. К третьему этажу телефон гаснет, издав последний писк, так и не отправив сообщение.
Бля! Да кто меня проклял-то?!
Выбегаю из лифта, на ходу щелкая сигналкой. Прыгаю в машину и достаю из бардачка зарядник. Подключаю. Жду. Понимая, что счет идет на секунды, нервничаю еще сильнее в ожидании, пока телефон получит хоть немного заряда, хотя бы для того, чтобы включиться. Но, как назло, все так медленно!
– А-а-а-а!!! – несколько раз бью по рулю, срываясь. Наверное, подсознательно уже понимая, что все, поздно.
Наконец, телефон загорается и сообщение уходит.
Доставлено.
Прочитано.
Тишина.
Выдерживаю еще минуту и набираю Лерин номер. Руки дрожат от волнения. Она отвечает на третий гудок.
– Лер! – зову свою девочку, потому что она так и не сказала своего привычного и такого нежного “Алё”. – Лерочка, я…
– Я. Тебя. Ненавижу.
Моя малышка надрывно чеканит каждое слово, а потом отключается.
Моя малышка. Моя Лера.
Набираю снова, но холодный голос оператора сообщает о том, что телефон абонента выключен.
Уже не моя…
– Моя! – торможу дурацкий поток мыслей. – Просто пойдем по сложному пути. Выдохнув всю боль из груди, набираю нужный номер: – Привет, пап. Мне помощь твоя очень нужна.
Глава 23
Лера
Говорят, счастье любит тишину. И я реально придерживалась того же принципа. Никогда не сплетничала, не высмеивала и не завидовала чужому счастью. Наоборот, всегда желала добра. Когда Светка летом перед одиннадцатым классом влюбилась в старшего брата нашего одноклассника и он ответил на ее симпатию, я не завидовала, хоть и хотелось тоже также, как у нее – комплиментов, всех этих поцелуев и других плюшек, сопровождающих конфетно-букетный период. И я искренне ей сопереживала, когда ее Коля уехал покорять столицу, сказав, что она была "прикольным летним приключением".
Или когда Ира в конце этого августа призналась, что уже пару недель встречается с парнем, с которым живёт в соседних домах и они знают друг друга с самого детства. Тоже радовалась за них, как за себя. Тогда почему? Почему у меня все через одно место?! Почему, когда я встретила своё "счастье", весь мир ополчился против меня? Почему у меня испытание за испытанием? Почему у меня не может просто быть все хорошо? И все это брехня про то, что не убивает нас, делает нас сильнее. Бред! Пусть и не убивает, но ломает так, что встать не получается.
И уж точно ни о какой внезапно проснувшейся от этого силе речи не может идти. И время нихрена не лечит! Все также больно от обмана, от предательства. Ты просто привыкаешь к перманентной боли и учишься хоть немного закрываться от нее, переключаться на что-то другое.