— Сейчас хреновый момент для выяснений. Денёк вышел дерьмовым, и я буду очень благодарен, если ты пощадишь мои нервы.
— Так как ты пощадил мои? — вскидываюсь. — Размахивая ножом.
— Да блядь, Строганова! — взрывается Ирбис.
Одним лёгким толчком он отправляет меня в полёт. На кровать. А, когда я плюхаюсь на неё всем ошалевшим телом, падает рядом, намертво заматывает меня в одеяло и…
Слов нет, но он реально отрубается! Вот только что был в активном сознании, а потом бац — и спит.
От шока открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба.
Это как, вообще, называется? Харассмент! Причём самый натуральный! Разве что без сексуального подтекста, хотя…
Считается харассментом, что он обнимает меня как любимого плюшевого медведя?
Боже, но это же не в какие рамки! И, вообще…
Первый зевок застаёт меня врасплох. Я растерянно моргаю, но даже повернуться не могу в этом одеяльном захвате. Зато чувствую, как тепло и даже горячо становится мне укутанной до шеи. И отказываюсь признавать, что горячее всего тому боку, где устроился Ирбис.
Ну взрослый же мужик, а повёл себя…
Стоп. А я чего хотела?
Чтобы, как взрослый мужик, он меня поимел? Как Раевский пытался.
От проклятой фамилии меня передёргивает, но оказывается очень сложно бояться рядом с такой печкой.
И, сама не заметив как, я уплываю в сон.
Впервые за месяц без кошмаров.
Глава 8
Кошмар начинается утром.
Конечно, этому психу не хватило такта уйти ночью. Нет.
И я просыпаюсь, ощущая себя в печке.
Одеяло исчезло, из пределов видимости в том числе. Я лежу на плече Ирбиса, утыкаюсь носом ему в основание шеи. Моя нога на его бедре. Его рука обнимает меня, пальцы уже где-то под ремнём джинсов.
А всё потому, что футболка задралась, пока мы здесь…
Чёрт!
— Пусти, придурок!
С силой бью его в плечо, перекатываюсь подальше.
А оказываюсь поближе.
Блин.
— Ты! — шиплю, глядя в ясные, голубые глаза.
Прямо пай-мальчик, если не обращать внимания на взгляд.
— С добрым утром, милаха, — напевает этот.
И перехватывает моё колено на пути к своему паху.
— Окей, милаха. Будешь Строганова. Вчера тебе вроде понравилось.
И такой похабный у него взгляд, что меня бросает в жар. Как будто вчера мне и правда… понравилось.
Добавляет злости и то, что он без особых усилий удерживает меня лежащей на себе. Как — в душе не знаю.
Бесит.
— Я. Хочу. Встать.
Кто бы знал, с каким трудом удаётся сохранять подобие спокойствие.
— А с добрым утром?
Ощущение, что ему бы всю жизнь издеваться, надо мной в первую очередь.
Выдыхаю сквозь зубы.
— С добрым, мать его, утром! — рычу.
Натурально. До тех пор, пока он не касается пальцами моего лица.
Замираю. Чувствую, как Ирбис обводит скулу, спускается ниже и в миллиметре от губ убирает руку.
Ненавижу себя за то, что задерживаю дыхание.
Ненавижу его за всё остальное.
Ирбис резко садится спиной ко мне, трёт лицо ладонями. На контрасте с тем, что было две секунды назад, меня ошпаривает непониманием.
А чего-то не понимать я терпеть не могу.
— Блядь, — вырывается у него.
Сажусь в кровати и поднимаю бровь. В общем-то, согласна. Вот бы ещё узнать его причины.
— С добрым, мать его, утром, — повторяет Ирбис.
Саркастично. Со странной усмешкой.
А потом встаёт и уходит. Я слышу, как он поднимается по лестнице, как хлопает дверь. Слишком громко.
И давлю в себе даже малейший интерес.
Мне всё равно, кто он. Мне плевать, чем он занимается и почему должен отцу. И нет, он мне не нравится. Я его ненавижу.
Если бы не Ирбис, я бы быстро заработала в “Шоколаде” и спасла брата.
Если бы не Ирбис, меня бы запросто пустили по кругу.
Нет. Последняя мысль тоненьким голосом внутри головы лишняя. Ему показалось. Откуда он вообще мог что-то знать? Правильно, ниоткуда.
Но дурацкое сомнение не проходит, так что я решаю бороться с ним самым действенным способом — побегом.
А что, вчера не получилось, но это не значит, что сегодня номер не пройдёт.
Не свожу глаз с двери, пока быстро натягиваю кроссовки и рюкзак. Надеваю худи, натягиваю капюшон — так как будто безопаснее. Быстрым, резким шагом дохожу до двери.
Со второго этажа слышно, как льётся вода. Отлично, я всё успею.
Знакомым маршрутом прохожу через гостиную и ровно напротив холодильника живот громко и предательски урчит.
Окей, Ирбис же не будет мстить мне за какой-нибудь йогурт? Тем более, после сегодняшней ночи он мне должен.