Не знаю, сколько проходит времени. Мы сидим на первом этаже в просторном холле и не хотим расставаться. Если раньше из Даньки приходилось вытягивать ответы, то теперь он заливается соловьём. Скучает. Ждёт меня.
И я так же.
Но время всё-таки выходит. Не потому, что я не хочу задержаться, а потому, что надо поддерживать легенду “работы”.
— Я тут тебе это… в общем, на.
Он протягивает мне батончик, точь-в-точь как я съела только что. Мой любимый, ореховый. С морской солью.
Чёрт.
Всё-таки не сдерживаюсь, рывком прижимаю к себе брата. Во многом, чтобы он не видел стоящих в глазах слёз.
— Где ты его взял?
Ещё бы научиться контролировать голос, но он ничего не замечает.
— У ребят выменял.
— На что?
Данька молчит, и я отстраняюсь. Внимательно изучаю янтарные, такие же как у меня, глаза.
— Да-ань… — начинаю.
Он тяжело вздыхает, потирает кончик носа.
— Да нормально всё, систер. Мы с пацанами забились, кто больше подтянется на турнике, вот и всё. А я как увидел этот батончик, сразу впрягся. Я же сильный…
И этот сильный поднимает руку, выпячивает бицепс.
А у меня даже пульс выравнивается, разжимаются тиски на сердце.
— Сильный мой, — смеюсь.
Взлохмачиваю ему волосы на макушке и поднимаюсь.
— Мне правда пора. Держись здесь. Всё будет хорошо!
— Как всегда, Алёныч!
Больше его ”систер” я ненавижу только “Алёныча”. Но терплю, потому что ну это всё в топку.
Выдохнув, отпускаю Даньку, машу ему, пока он не уходит за турникет, и сама выхожу из здания.
Больная, разбитая, умирающая от чувства вины. Такая же, как весь последний месяц.
Если бы только папа был жив…
Если бы только я вела себя поскромнее…
Если бы только…
В этих “если бы” легко захлебнуться и утонуть. А мне нельзя.
Поэтому я вскидываю подбородок, улыбаюсь себе и этому миру.
А потом натыкаюсь на препятствие и давлюсь воздухом.
Прекрасные, теперь новые главы будут выходить с промежутком в два дня. Следующая выйдет 24 ноября❤
Глава 10
— Ты?!
Я слишком в раздрае, чтобы вот это всё снова. Резким движением тыльной стороной ладоней вытираю глупые слёзы. Не хватало ещё.
Оглядываюсь, а потом лёгкой походкой подхожу к Ирбису. В конце концов, кто мешает мне здесь гулять? Никто. Лес рядом, речка. Воздух, опять же, свежий.
— Сколько у тебя тачек? — поднимаю бровь.
Эта вторая: высокая, большая и чёрная, затянутая матовой плёнкой, с красными арками под колёса. Тонированная по кругу так, что с прицелом не разглядеть, кто внутри.
Ирбис не отвечает. Сегодня на нём поло и песочного цвета брюки. Опускаю взгляд на обувь: классные фирменные кроссовки на толстой подошве, я сама такие хотела. Давно, словно в другой жизни.
— Идём.
Вот так коротко и ясно. Как нелюбимой собачке. Нелюбимой — потому что любимую холят и лелеют, а не передвигают с места на место как мебель.
Ирбис делает несколько шагов по направлению к корпусу с облупившейся краской. Я же подхожу к тачке, опираюсь бедром о капот. Не удержавшись, провожу кончиками пальцем по плёнке — она приятно шершавая, хоть с виду и не скажешь.
Вот сейчас до него дойдёт, что я не иду следом, и мы, наконец, нормально поговорим.
Так думала я, пока Ирбис не вернулся, бросил на капот мой рюкзак, а меня перекинул через плечо.
— Ты псих!
Следующие несколько шагов я лупила его по спине, а потом представила, что скажет Данька, если, не дай бог, выглянет из окна.
— Ладно-ладно, — иду на попятную. — Я поняла, говорить ты не любитель. Поставь, я сама пойду.
Рывок.
Пока я собираю глаза в кучу, Ирбис держит меня за плечи.
— Я говорю с теми, кто отвечает, Строганова, — насмешливо поясняет он. — Отвечает, а не истерит, сбегает и творит остальную дичь. Понятно объясняю?
— Понятно, — бурчу. — Чего ты ко мне прикопался? Ехал бы на своей тачке в дорогих часиках куда-нибудь в центр. Две минуты, и у тебя полная машина красоток.
Понимаю, что меня несёт куда-то не туда. Взгляд у Ирбиса красноречивый.
— Ты меня ревнуешь, Строганова.
Красноречивый и довольный. А в глубине зрачков танцует пламя, от которого у меня внутри всё скручивает.
— Ты старый, — фыркаю.
Вру. Но раньше на лжи меня не ловили.
— Я опытный, — хмыкает Ирбис.
Мы встречаемся взглядами. Я растеряна, он… а чёрт его знает, что у него в голове. Чувствую, как поднимаются волоски на руках, будто электрическим током бьёт.
— Хорошо-хорошо, — отступаю во всех смыслах.