— Ты чудовище! — выдыхаю сипло.
Просто понимаю, что бы он ни придумал, мне не тягаться с ним ни в силе, ни в скорости. Разве что в доведении до бешенства, но это тоже спорный вопрос.
— Я псих, ты сама меня так назвала, — довольно хмыкает он.
— Да кто, вообще, так делает? Сначала рассказываешь мне… такое, а теперь это?
Рукой обвожу ванную, в которую он меня принёс. И с удивлением слышу тяжёлый вздох.
— Ладно, Строганова, был неправ. Эта история в твоём мозгу лишняя, но чего теперь. В своё оправдание могу сказать только то, что и ты хороша. Никто так не обходится с мужскими… нервами, — в последний момент исправляется Ирбис.
Поднимаю бровь, чтобы высказать ему всё, что думаю по этому поводу, но он вдруг прикладывает палец к моим губам. И взгляд — глаза в глаза. Мой растерянный и его голодный.
Ой.
— У тебя три минуты, чтобы раздеться и сбежать в душ, Строганова.
И снова этот тон! Несмотря на то что я насмерть замёрзла, от первого же звука бросает в жар. Пока ещё слабая вибрация проходит по позвоночнику, концентрируясь между бёдер.
— А если нет? — сглотнув, интересуюсь.
Чувствую, как губы скользят по подушечке его пальца, и едва дышу. Это что-то запредельно интимное.
— Тогда я приду и раздену тебя сам. И этот вариант нравится мне даже больше.
Его большой палец очерчивает линию моего подбородка, оттягивает нижнюю губу.
Рвано выдыхаю. Не знаю, куда себя девать.
Ирбис не касается меня больше ничем, а кажется, что мы голые, в постели и без пути обратно. И даже так я бы чувствовала себя более защищённой, чем сейчас, под взглядом голодного хищника, точно уверенного в своём праве.
— Андестенд?
Вскидываю на него непонимающий взгляд.
Чего?
— Вот и у меня те же проблемы, — вздыхает Ирбис.
А потом засовывает руки в карманы брюк и отходит на три шага. Подумав, делает ещё один.
— Три минуты, — напоминает, скользя взглядом по всему моему телу.
— Я выше, — ворчу, скрещивая руки на груди.
— Очень рекомендую не успеть.
Едва не закатываю глаза, хотя от его близости всё ещё потряхивает. И почти улыбаюсь в ответ на шальную, какую-то мальчишескую улыбку. Почти, но Ирбис всё-таки выходит, плотно закрывая за собой дверь.
А я вдруг понимаю, что про три минуты этот псих не шутил.
Веселее только то, что он заходит раньше. К моменту, когда распахивается дверь, я досчитываю всего до ста. Но я уже по ту сторону стекла, что отгораживает суперсовременную душевую кабину от остальной ванны. И есть чувство, что одна эта ванна метражем со всю нашу квартиру.
— Иди к чёрту!
Прикрываю рукой грудь и бёдра, хотя через запотевшее стекло Ирбис всё равно ничего не увидит. Если, конечно, вспомнит о нормальности и остановится до, а не после стекла.
— Полотенце, Строганова, — приглушённо отзывается он.
А я запрещаю себе выглядывать из-за стеклянной перегородки. Мощные струи бьют по спине и плечам, клубы пара затянули уже всё пространство, а я всё равно не могу согреться. После Рината, после откровений про отца.
Меньше всего мне нужны были сомнения на этом этапе моей жизни. Я должна была верить в непоколебимость отцовского авторитета, характера и правильности, но появился Ирбис и всё полетело к демонам.
Судорожный всхлип вырывается помимо воли. К счастью, его глушат капли, ударяющиеся о пол и стены. Не прекращая прикрывать стратегически важные места, упираюсь лбом в прохладную плитку.
Всё будет хорошо. Всё просто обязано быть хорошо.
А Ирбис не истина в последней инстанции. Он, вообще, мог соврать — даже если против этого восстаёт весь организм.
Не знаю, сколько времени провожу в таком положении. Минуту, десять, час. Ирбис наверняка давно ушёл, пока я здесь вволю страдаю, не в силах сформулировать о чём.
— Выходи, Строганова. Утопиться не получится.
Голос раздаётся слишком близко. Я вздрагиваю, резко поворачиваюсь спиной к стене.
И натыкаюсь на мрачный голубой взгляд.
— Выйди немедленно, — цежу сквозь зубы.
Не хватало ещё с ним… здесь…
Но меньше всего Ирбис думает о сексе. Мрачный взгляд скользит по моим ключицам, спускается к рукам и снова поднимается к лицу.
— В клубе ты выглядела аппетитнее, — усмехается этот монстр.
— Да пошёл ты, — выплёвываю в ответ.
Хуже всего, что мне не проскочить мимо — поймает. А других выходов из ванной здесь просто нет.
Зато Ирбис в кои-то веки слушается. Только идёт не от меня, а ко мне. Как есть: в светлых домашних штанах и футболке с широким воротом. Капли, попадая на ткань, оставляют тёмные следы, но ему глубоко плевать.