Охладиться.
Глава 23
У меня нет аппетита. У меня его не было, пока я не попробовала тающее во рту, с пряным привкусом розмарина, мясо.
Не клеится у нас с Ирбисом, хоть убей. У него в прошлом сложные отношения с моим отцом, у меня непонятное и сильно сомнительное будущее. И Даня, которого я не променяю ни на одни…
Обрываю мысль на полпути.
Пф. Это я сейчас подумала о каких-то отношениях? Да с чего бы?
Чтобы отвлечься, ставлю тарелку в мойку, ищу губку, но её нет. Открываю ящик под раковиной, нахожу, что искала и средство для мытья. Мягкая, с мелкими пузыриками пена, завораживает, цепляет взгляд.
Встряхиваю головой и мою тарелку, прибираю стол. Не думаю ни о чём.
Оставшееся мясо упаковываю в контейнер: чтобы его найти, приходится перерыть ещё несколько ящиков.
Пока меня “воспитывали” в спецучилище, его избили ещё дважды. И сердце не выдержало.
Тарелка выскальзывает из рук и с громким звоном бьётся о мраморный пол.
Чёрт.
Сердце сжимается, давит. Прижимаю кулак к груди, сползаю по шкафам на пол.
Как же тяжело. Всё тяжело: Даня в роли сироты, я без работы, денег и жилья, Ирбис, который имеет право отомстить, но вместо этого спасает.
Да ещё как спасает!
Фыркаю, движение отзывается болью где между рёбрами.
И наши короткие тет-а-тет не стоит даже вспоминать, но куда там...
Хочу тебя поцеловать.
Тогда я приду и раздену тебя сам.
Я бы мог сказать, что трону и ты ничего не сделаешь.
Сцена за сценой, вспышка за вспышкой.
Мы знакомы два дня, но я набралась впечатлений на следующие десять лет.
Охнув, поднимаюсь, держась рукой за стол. Выпрямляюсь, боль проходит, и я могу, наконец, выдохнуть и улыбнуться.
Ещё какое-то время проходит в уборке. Надеюсь только, что Ирбис не считает тарелок. Впрочем, учитывая, как он относится к своим тачкам…
Из груди вырывается весёлый смешок.
Радоваться, по большому счёту, нечему. Теперь я знаю подробности его истории, знаю, что он мог бы со мной сделать, но не сделал. И знаю, что могу спросить почему, но сегодня он точно не ответит.
Я бы не ответила.
Пока я ковырялась на кухне, во всей квартире погас свет. Остались только скрытая подсветка в плинтусах, по которой легко ориентироваться. Да и я прекрасно помню путь в гостевую спальню.
С лёгким вздохом открываю холодильник и едва не выпускаю из рук стеклянный контейнер с мясом. Холод изнутри обдаёт меня свежестью, по рукам бегут мурашки, но я не обращаю на это внимания.
А всё потому, что дверка холодильника полностью забита! Батончики стоят, лежат и теснят друг друга. Те самые. Мои любимые.
Сердце на мгновение пропускает удар, губы кривятся, не понимая, какую выдать эмоцию.
Проходит несколько долгих мгновений, пока я, наконец, не встряхивая волосами.
Бред! Морская соль и карамель? Господи, да половина населения их любит. Ирбис наверняка в числе этой половины.
А то, что я подумала — полная чушь.
Резким движением впихиваю контейнер между другими и с силой хлопаю дверкой.
Грудь теснит от злости, в основном на саму себя. На то, что воспринимаю дурацкое совпадение заботой. На то, что несмотря на все умные и логичные заключения, в районе солнечного сплетения всё равно тепло и уютно.
Однажды это умение спасёт тебе жизнь…
Всё. Хватит об этом думать.
Обнаружив себя сжимающей столешницу до белых костяшек, расслабляю руки. Несколько раз глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.
Делаю шаг…
И замираю от коротких мелодичных звуков.
Глава 24. Ирбис
“Дамы и господа, пристегните ремни,
Сейчас нас будет е*ашить”
Pilot — Holidayboy
Терпкий аромат дорогого виски бьёт в нос.
С усмешкой делаю большой глоток прямо из горлышка. Раздаётся стук стекла о камень, когда ставлю бутылку рядом.
Пальцы привычно ложатся на струны. Последний, самый крайний способ привести себя в чувство.
Струны ласково отзываются, звучат именно так, как от них ожидают. Хоть где-то стабильность.
Хмыкаю.
В мозгах вакуум. Вместо конкретной песни пальцы наигрывают что-то сами по себе, пока я пытаюсь думать.
Получается плохо. Мысли соскальзывают на иссиня-чёрный хвост, дерзкие янтарные глаза, пухлые губы.