Хмыкаю. Длинные волосы щекочут нос. Аромат резкого, парфюмированного геля для душа перемешивается со сладостью её кожи и терпкостью моего парфюма.
Пиздец приплыли.
И что теперь?
На выдохе прижимаю её ближе, вжимаю в себя.
Строганова перестаёт дышать. Я примерно на той же станции.
— Ты играешь на гитаре?
Вопрос из разряда очевидное-невероятное.
Не могу удержаться, захватываю длинную прядь, пропускаю между пальцев. Она передёргивает плечами.
— Научился. В училище.
Голос хриплый, проходит наждаком по нервным окончаниям.
— Это был единственный способ не сойти с ума.
Мы молчим под аккомпанемент возни внизу. Парни обходят периметр, переговариваясь по рации.
Второй этаж не так и высоко, но посёлок расположен на холме, а этот дом в самой высокой его точке. Поэтому сразу за дом лесопарковая зона, а за ней центральная, самая активная часть города.
— Когда ты узнал? О… друге.
Боится называть вещи своими именами?
Беззвучно усмехаюсь, за плечи разворачиваю её лицом к себе.
— О друге? — поднимаю бровь. — В один из майских выходных. Нас выпускали за примерное поведение и успехи. Я оказался успешнее остальных и первым делом отправился к Анне Петровне. Солнышко светило, птички пели, распускались цветы, а мне хотелось сдохнуть.
Огромные янтарные глаза распахиваются, пухлые губы приоткрыты, а в глазах Строгановой вся жалость мира. Не жалость, сочувствие.
Её рука поднимается, собираясь что-то сделать, но на полпути обессиленно падает.
— Прости, — едва слышно шепчет она.
А мне вдруг смешно.
— За что? Из нас двоих мне стоит просить прощение.
— За что? — вскидывается она.
— За это…
Мои пальцы чертят по её щеке, обводят скулу. Желание вперемешку с невозможностью его осуществления долбит по мозгам. Но она не отстраняется, не уходит в защиту. Только прикрывает глаза, жарко выдыхает.
Разрешает.
И я срываюсь. Почти.
Сердце бьёт по рёбрам. Я медленно, давая её возможность отступить, сбежать, склоняюсь над этими губами. Они холодные, словно Строганова всё-таки замёрзла. При этом сам чувствую себя печкой.
Нежный, долгий и неторопливый поцелуй накрывает нас обоих. Он судорожно вздыхает, хватается за мои плечи. Шагнув вперёд, зажимаю её между собой и перилами балкона.
Это совсем не похоже на ту борьбу, что случилась между нами в машине. Другой уровень, высший сорт. То, от чего так просто не отмахнёшься, списав на недотрах.
В груди что-то сжимается, когда Строганова расслабляется в моих руках. Подаётся ближе, обнимает за шею.
Тело пытается вернуться в привычную жёсткую прелюдию перед сексом. Торможу, осаждаю инстинкты. Подхватываю её под бёдра, в голове взрывается первый фейерверк, когда Строганова обнимает ногами за талию.
Поцелуй становится жарче, отчаяннее. Сталкиваются языки, из её груди вырывается первый стон.
Остановиться сейчас? Нереально.
Пока мы огрызаемся и язвим, наши тела искренне мозга. Только так мы можем по-настоящему узнать друг друга. И да, это раньше я считал, что секс решает все проблемы с женщинами.
До неё.
Моё худи улетает в сторону, её ногти оставляют на моей спине отметины глубже старых шрамов.
Сплетаются языки, рвёт лёгкие.
Но громкий, ввинчивающийся в мозг звонок разрушает всё.
Дорогие читатели, от всей души поздравляю вас с Наступающим Новым годом! Пусть он будет полон счастья и прекрасных воспоминаний, тёплых слов и чудесных историй. Пусть всё плохое останется в прошлом, а впереди ждёт только светлое будущее!
Крепкого здоровья вам и вашим семьям. Мирного неба над головой.
И до встречи в Новом 2026 году!❤️
Глава 26
Не сразу понимаю, что случилось. А когда доходит, дёргаюсь, собираясь выбраться из его рук.
— Да!
Голос Ирбиса хриплый и напрочь сексуальный. Да любому на том конце провода будет понятно, чем он здесь занимается.
— Пусти! — шиплю, но так, чтобы не слышно было в трубке.
Вместо ответа Ирбис шагает назад, утягивая меня за собой. Садится на стул, удерживает меня между своих разведённых ног. Краснею как дура, чувствуя, насколько большое доказательство у его желания.
— Лапочка, давай без прелюдий, — кривится Ирбис.
Лапочка — это имя, фамилия или статус?
В груди вдруг просыпается противный, скользкий червяк, который пробирается в сердце и крутится, крутится там.