И ударяюсь о его насмешливый взгляд как о стену. Холодный, равнодушный. Но это половина беды.
Мои глаза скользят по чуть взъерошенным волосам, словно только после душа. На это намекает и едва уловимый аромат парфюма, которым теперь пахну и я. Опускаются на чёрную рубашку с двумя верхними расстёгнутыми пуговицами.
Невольно сглатываю, замечая, как ткань обтягивает мощную рельефную грудь. Не так, словно она на размер меньше, а оставляя воздуха между явно сексуальным телом и одеждой. Рукава рубашки закатаны, на груди висит военный жетон.
— Проблемы?
Сухой, незнакомый голос вырывает из постыдного подглядывания. Я вспыхиваю до корней волос и радуюсь только тому, что в полумраке коридора этого не видно.
— Н-нет, — мотаю головой.
Волосы рассыпаются по плечам. Я улавливаю исходящий от них тонкий аромат парфюма и арбуза. Его аромат.
— Я хотела…
Но все слова застревают в горле при взгляде на голубые глаза, что смотрят на меня с лёгким, вежливым интересом. Как на чужого ребёнка, который уже достал своими вопросами и всё никак не может угомониться, но и послать прямо его нельзя.
— Ничего. Я просто…
Что “просто” так и не придумываю. В сердце вкручивается огромный винт, по витку на каждое произнесённое слово. И мне почему-то так больно, что сложно дышать.
Поэтому вместо всех на свете правильных и нужных слов я боюсь, что станет только хуже. И отступаю во темноту “своей” комнаты, чтобы переждать бурю в собственных чувствах.
— Сегодня меня не будет, — прилетает бесстрастное мне в спину. — Охрана предупреждена, сбежать не получится.
Не будет? В голове вдруг собираются части пазла: его вид, яркий аромат парфюма, который окутывает меня даже с такого расстояния, идеально вычищенные туфли, брюки, рубашка эта…
— Не будет? — отзываюсь эхом не поворачиваясь.
— Меня ждут в другом месте, — в том же тоне поясняет он. — Вернусь утром. Не буянь, Строганова.
И в последнем предложении чувствуется отголосок чего-то, на что ещё можно понадеяться. Только всё стирается пониманием, что он уходит не просто так, а к женщине.
Кто бы сомневался!
Как будто я не догадывалась, что у него их целый табун, готовых прибежать по первому слову. Догадывалась. Но почему-то думала…
Обрываю себя на полумысли. Разворачиваюсь, но он уже спустился по лестнице на первый этаж. Шаги отдаляются всё дальше, а у меня отчаянное, странное желание броситься следом, остановить.
Сказать, что всё неправильно, что мы… что я…
Но я не делаю ничего.
Слышу, как он идёт к входной двери, как открывает её.
Сжимаю челюсти до скрипа, ногти впиваются в ладони.
Да и с чего я решила, что что-то для него значу? Из-за шоколадок в холодильнике?
Но почему-то именно эта мысль прорывает горький, обидный поток слёз. Глупые, они бегут по щекам, пока я стараюсь сохранить каменное выражение лица.
Вспышкой приходит осознание, что входная дверь ещё не хлопнула, ещё не закрылась. А, значит, мы ещё можем…
Бах.
Хлопает так, что сотрясаются стены на втором этаже.
Слёзы всё ещё текут. Мне так обидно, что разрывает грудь. Внутри обидно, снаружи же я спокойно дохожу до кровати, ложусь и накрываюсь углом покрывала. Закрываю глаза.
И надеюсь, что всё случившееся утром окажется просто кошмарным сном.
Потому что я всё-таки влипла в Ирбиса.
И потому что не смогу ему простить, даже если виновата сама.
Прекрасные, я потеряла героев. Поэтому возникают проблемы с обновлениями, от которых мне тоже очень плохо( Мне не хочется писать главы на отвали, а как раньше пока не получается. Но обещаю, что я их обязательно найду (уже почти нашла) и история будет дописана в приличные сроки❤
Спасибо за понимание!
Глава 28
Всю ночь мне снится муторная чушь. Даня, Ирбис, что-то говорит отец, я кричу, но меня никто не слышит.
Видимо, поэтому просыпаюсь резко, сажусь в кровати. Уголки глаз неприятно стягивает, я поднимаю руку, касаюсь пальцами кожи.
Я плакала?
С тяжёлым вздохом поднимаюсь с кровати, в груди мутно. Я не помню, как вчера заснула и не хочу вспоминать, о чём думала перед сном. Всё это глупости, эмоциональный перегруз.
Ничего серьёзного.
Выдохнув, открываю дверь. Осторожно, словно за ней меня ждёт как минимум толпа террористов. Дверь отвоёвывает себе пространство, но за ней никого. Судя по тишине, в квартире так же.
Это неприятно царапает, оставляя выемки на рёбрах.
И как теперь убедить себя, что мне всё равно? Хоть вспоминая, хоть не вспоминай собственные ночные признания. И плевать, что их никто не слышал, кроме меня, этого уже много.