Оставь все имена на сломанных утёсах
Забудь свои следы на зыбких берегах
В её глазах затмится свет вопросов
В её молчании уснёт твоя душа**
Но я уже не слышу песни. С широко открытыми глазами я достаю из первого пакета большую белую дутую… куртку.
— Отлично, ты успела принять доставку.
___
*Песня “Pilot” — Holidayboy
**Песня “Зови” — Jeny Vesna
Глава 29
— Что это? — перекрикиваю музыку, поднимаю руку с курткой.
Чувствую, в остальных пакетах то же самое. И мозг панически пытается выбрать сторону: ругаться или сказать спасибо, пока сердце гораздо честнее — ему просто тепло.
— Это осень, Строганова. Почти зима, — хмыкает Ирбис, не повышая голоса, и проходит в гостиную, оставляя меня среди вороха пакетов.
Зови
Когда дрожит в груди рассвет
Зови
Когда упал на край мечты
Зови
Когда не помнишь больше бед
Зови, зови её, зови
Зови её, зови*
Он подходит к стене рядом с холодильником, касается сенсорной панели двумя пальцами и музыка вырубается. Кажется, от звенящей тишины у меня даже закладывает уши. И, увы, это только обостряет общий градус моего напряжения.
Хочется кричать, ругаться и что-нибудь швырять. Но с Ирбисом этот номер не проходит, мы уже пробовали. Поэтому я выдыхаю. И ещё раз, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. Только отпусти и выпрыгнет.
Я на одно короткое мгновение закрываю глаза, вдыхаю полной грудью.
В кухне хлопает дверь холодильника, включается и выключается вода. И мой желудок решает вспомнить, что его ещё не кормили.
Только не до этого.
Складываю куртку обратно в пакет, поднимаюсь на ноги. Ещё раз выдыхаю и только после этого иду к нему.
И я честно думала, что Ирбис будет занят, но натыкаюсь на подначивающий взгляд только выворачивая из-за угла. Не так я представляла дальнейшие события, надеялась, что будет хотя бы пара секунд настроиться на разговор.
Поэтому мы просто стоим и молчим. Ирбис смотрит на меня, я смотрю в стену над его плечом.
— Эти вещи… мне?
Только я знаю, чего стоит подавить внутренний протест. Мне хватает адекватности, чтобы понять: он сделал это просто так, потому что мог. И нет, я не буду обращать внимание на противный голос внутри, который шипит, что просто так ничего не бывает.
В конце концов, мне всё ещё стыдно за вчера, и это добавляет плюсов в его копилку. Хотя бы временно.
— Это тебе. Собирайся, нас уже ждут.
С этими словами Ирбис делает глоток кофе, ароматы которого плывут по всей кухне, со стуком отставляет кружку и проходит мимо меня. Оборачиваюсь, чтобы успеть заметить, как легко он поднимается по лестнице. Мышцы перекатываются под ткань брендовой белой поло, а тёмные джинсы с художественными дырами и летние кроссовки тоже не особо подходят под осень, почти зиму. Но его это почему-то не волнует.
Зато волнует меня. То что вчера он уходил в другой одежде. А, значит, вернулся. Ночью? Или утром, пока я спала? Или сразу после того как ушёл, сделав пару диких кругов по городу на очередной крутой тачке?
Закусываю изнутри губу, не даю дурацкой, совершенно неуместной надежде улыбкой скользнуть на губы.
Ничего это не значит. Никто не мешал ему съездить к… куда он там собирался, а потом вернуться через пару часов.
Но глупое сердце не верит и требует вернуть Ирбиса для выяснения. Или самой навестить его на втором этаже, благо дорогу знаю.
И точно так же я знаю, что не сделаю ничего из этого и продолжу дальше мучиться. Идиотизм? Ещё какой! Но не больший, чем каждый раз задерживать взгляд на его силуэте и дыхание от случайного касания.
Хотя со случайными у нас как раз сложно.
Горячей волной по телу проходит воспоминание о его руках и губах. Встряхиваю головой так, чтобы мозг встал на место, но почему-то не помогает.
И некстати приходит мысль, что я вообще-то собрана. В самом деле не тащить же все эти пакеты к себе, открывать их и убеждаться, что фантазия Ирбиса воистину безгранична. Настолько, что, бьюсь об заклад, в этих пакетах найдётся всё вплоть до нижнего белья.
Щёки бросает в жар. Прижимаю холодные руки к лицу и, в принципе, я уже не против того, чтобы снова заиграла музыка. Так я хотя бы смогу отвлечься от собственных мыслей, что устраивают в голове разброд и шатания.
Невозможный мужчина!
Выдыхаю. Рука сама тянется к холодильнику, и я обречённо уступаю ей и голоду. Шелестит фольга, на языке появляется любимый вкус, крупинки соли хрустят на зубах.