— Это тоже может спасти мне жизнь? — фыркаю.
Намекая на его недавние слова в машине.
— Скорее уж укоротить мою.
Широкая ладонь ложится на талию и увлекает вперёд и вправо. Зал почти пустой, но те редкие представители, видимо, Беркута, которые встречаются — это сплошной тестостероновый бум. Мокрые от пота полуобнажённые тела, кубики пресса, бицепсы в обхвате как моё бедро.
В куртке и ботинках я чувствую себя здесь особенно неуютно. Поэтому в моём голосе раздражение, когда я поворачиваюсь к Ирбису:
— Ты тоже здесь тренируешься?
— Бывает. Хочешь посмотреть?
С языка чуть не срывается: “Да”, но я вовремя его прикусываю. Всё это время нас сопровождает лёгкиё аромат пота, кожи и антисептика.
Мы огибаем ринг, перед глазами оказывается небольшая, укрытая синим матом, тренировочная площадка. А на той площадке высокий и жилистый мужчина в одних мягких спортивных штанах тренирует кого-то ещё. Мужчину я вижу со спины, его противника не вижу совсем, так как он полностью перекрывает вид.
Зато татуировка снежного барса на всё плечо и правую руку смотрит прямо на меня.
— Барс, — негромко зовёт Ирбис.
Мужчина поворачивается. Я почти замечаю непривычный разрез глаз, резкие черты лица и твёрдый подбородок. Но всё меркнет, когда взгляд натыкается на мужчину, которого он тренирует.
Мужчину.
Четырнадцати лет.
Сердце падает в пятки, а потом взрывается где-то в горле. Я застываю.
— Систер! — машет этот здоровяк, в котором я всё-таки опознаю своего брата.
Данька? Мозг отказывается складывать картинку. Как? Почему он здесь? Что случилось?
И от последнего вопроса холодеет внутри. Я бросаюсь к нему, хватаю за шею, крепко прижимаюсь всем телом.
— Эй, ты чего? — недоумевает Данька.
Его рука придерживает меня за спину. Шуршит всё ещё неснятая куртка, но я только стискиваю брата изо всех сил.
— Как ты здесь? — выдыхаю ему в ухо.
Я потеряна и дезориентирована. Меньше всего я ждала увидеть здесь Даньку.
— Меня Барс привёз, — как ни в чём не бывало отзывается Данька.
Барс.
Барс?!
Выдохнув, отцепляюсь от брата и поворачиваюсь, закрывая его собой, к полуобнажённому мужчине. Тот скалится.
— Вам идут шорты, — заявляет.
И тут же получает удар под дых.
— Да я же пошутил, Ирбис, — откашливается со смехом.
— Так и я пошутил, — улыбается тот.
Но от веселья в его глазах ноль, одно убийственное настроение.
— Вы — Барс, — констатирую, рассматривая мужчину.
Даньку я неосознанно задвигаю себе за спину, хотя вряд ли он мог бы там спрятаться.
— Тимур Барсин, — представляется Барс.
— Иванович, — добавляет стоящий рядом Ирбис с усмешкой.
— Алёна. Строганова, — киваю.
И не ожидаю, что Тимур Барсин вдруг придвинется, возьмёт мою свободную руку и поднесёт к губам.
— Очарован…
И получит ещё один удар, на этот раз в печень.
И сначала я вырываю руку, а уже потом закатываю глаза. Что, первые сорок лет в жизни мальчиков самые сложные?
Забыв о беркутовцах, чья шутливая перепалка переходит в реальную драку, поворачиваюсь к Дане. Голова всё ещё отказывается понимать, как он здесь оказался.
— Я всё понял, систер.
Он обнимает меня сам.
— Ты волновалась, не знала, что я здесь и всё такое. Но вчера в приют приехал Барс и сказал, что там небезопасно.
— И ты взял и поверил? — голос невольно срывается.
Меня потряхивает при мысли о том, что Барс с тем же успехом мог быть человеком Раевского.
— Я же не совсем ку-ку, Алён! — вздыхает Данька.
Мы отходим к большому окну. Узкий подоконник находится на уровне моей груди, взгляд снизу вверх выхватывает соседние здания и кусок пасмурного неба.
— Он сказал, что знает тебя. Описал тебя до мельчайших подробностей.
Знать не хочу, что это были за подробности, учитывая шорты. Судя по всему, Барс и был тем вторым мужчиной, с которым Ирбис приходил в “Шоколад”.
— Да мало ли кто меня знает!
Запоздалый страх колотит тело дрожью, но я сдерживаюсь титаническим усилием воли. В сердце ноет, и я потираю место кулаком.
— Окей. Но Анне Петровне-то можно доверять?
Застываю.
Анне Петровне можно. Но почему она не позвонила? Почему не предупредила и так легко отпустила Даню с чужим мужиком?
— Она сначала тоже напряглась, — продолжает Данька, — но потом позвонила кому-то и прямо расцвела. Сказала, что теперь всё будет хорошо, и отпустила меня. Ты, кстати, видела тачку Барса?
Восторг в больших Данькиных глазах напоминает, какой он всё ещё ребёнок, несмотря на рост и габариты.