В груди холодеет, сердце замирает. Неужели за нами? Но Лапочка совсем рядом, она первой попадёт под удар.
Испуганно оглядываюсь на Ирбиса, но тот не то что не напуган, он явно не в восторге. Поймав мой взгляд, он закатывает глаза, а потом кивает вперёд. Вроде как предлагая дальше наблюдать за представлением.
И оно в самом деле продолжается, когда с водительского сиденья выходит…
Даже не знаю, как его описать. Но всё во мне вопит, что к этому мужчине приближаться не стоит. Не как к Раевскому, но что-то вроде. Этот приставать не будет, но от одного взгляда холодных глаз становится не по себе даже через те десять метров, что отделяют нас от парочки.
Неосознанно придвигаюсь к Ирбису, его рука ложится мне на талию и подтягивает ближе к себе. В то время как сам он в своей дурашливой манере громко свистит, привлекая внимание всего квартала.
— Мар! — звучит панибратское.
Одновременно с этим Ирбис поднимает руку в приветствии: ту, что не занята мной.
Мужчина в тёмном костюме и длинном расстёгнутом чёрном пальто кидает взгляд на нас, Лапочка оборачивается и открыто стучит кулаком по лбу. Замечаю шрам на его левой щеке и тёмные, зачёсанные назад волосы.
Только сейчас замечаю, что за джипом смирно стоят две машины сопровождения. Впрочем, по сравнению с убийственным взглядом мужчины “Мара” всё это ерунда. И да, на приветствие он не отвечает, у него много других дел.
Например, нежным, почти трепетным движением коснуться выбившейся пряди Лапочки, скользнуть второй рукой по её талии и легко поцеловать в щёку. Едва задеть губами кожу, очень целомудренно, но мне почему-то становится неловко.
Щёки и шею обдаёт жаром, чувствую, как краснею.
Лапочка кладёт тонкую, холёную руку — особенно хрупкую по сравнению с мужчиной, — ему на плечо и что-то тихо говорит. Он отвечает, кивает и открывает перед ней дверь джипа. Махнув нам на прощание, Лапочка опирается о поданную руку и скрывается внутри.
Дверь захлопывается, “Мар” в два удара сердца садится на водительское, и машина срывается с места. Два стоящих за ним непритязательных седана плавно трогаются следом.
— Твою же ма-ать… — протяжно выдаёт отвисший Данька.
На рефлексах даю ему подзатыльник.
— Кто это был?
Ирбис только усмехается и уводит нас в сторону входа.
— Знакомьтесь, Марат Громов собственной персоной. Бизнесмен, владелец половины города, бывший бандит. И по совместительству Лапочкин муж.
Глава 38
— И давно они…
На самом деле не знаю, что хочу спросить, и хочу ли вообще. Со стороны всё это выглядит, конечно, круто и очень внушительно, но я не представляю, как жить с человеком, у которого такой взгляд.
— Это очень длинная история, — отзывается Ирбис.
Как будто у кого-то из нас есть короткие. Но я в самом деле не готова погружаться, гораздо больше волнует Данька. Он со скоростью метеора, будто всю жизнь здесь тусил, идёт к лифтам, нажимает третий этаж и при этом доволен как ребёнок.
— Дань, веди себя хорошо, ладно? — прошу перед тем, как открываются двери лифта.
И получаю скривившегося брата.
— Да понял я, понял. Не маленький!
С последним я бы поспорила, но сегодняшний день эмоционально меня высосал. Игнорировать показанные Ирбисом видео не получается, я изо всех сил пытаюсь понять, как Раевский нас нашёл и не понимаю.
Это нервирует, давит на грудь и заставляет мёрзнуть. Невольно передёргиваю плечами, а в следующее мгновение притянута к горячему боку.
— Всё будет нормально, — обещает Ирбис.
И я верю. Пожалуй, впервые полностью и безоговорочно. И это тоже напрягает.
Стоит нам оказаться в зале, как Данька уносится за ринги, только его и видели. Я даже рот открыть не успеваю, чтобы попрощаться. С опасным прищуром поворачиваюсь к Ирбису, но это тот мужчина, который готов ко всему.
— Возраст, — хмыкает он. — Это нормально, Строганова.
— Я его сестра, — пробую возмутиться.
Но какое там, если одной рукой Ирбис блокирует двери лифта, а второй затаскивает меня в него обратно.
— А у него гормоны и пубертат. Родственные связи катятся в топку. Барс позаботится, не переживай. У него есть опыт.
— Какой ещё опыт?
Первым в голове представляется смотритель какой-нибудь детской колонии, вторым — Барс с линейкой в руке, бьющий школьников по рукам.
Чувствуя, что схожу с ума, трясу головой, вытряхивая из неё всю эту чушь. Впрочем, у Ирбиса получается лучше.