— Здесь, — хмыкает Ирбис.
А следом прикладывает пластиковый ключ к домофону и открывает передо мной дверь.
Волшебные, историю Михаила Бурого можно найти здесь
Глава 41
— Предъявите ваши документы, товарищ.
В сочетании с открытой передо мной дверью подъезда это выглядит нелепо. Но факт остаётся фактом: Ирбис придерживает передо мной дверь, я заношу ногу, чтобы переступить порог, и мы оба синхронно оборачиваемся на голос.
— Это что? — вырывается.
— Девушка, вы можете идти, а вот к молодому человеку у нас есть вопросы.
В двух шагах от нас стоят двое полицейский в форме, фуражках и при табельном оружии. Рядом на дороге стоит заведённая машина с наклейками, включенной мигалкой, но без сирены. Сами же полиционеры, прямо скажем, выглядят не очень. В том смысле, что у первого отвратная усмешка на лице, а второй сильно довольный и любовно поглаживает кобуру висящего на поясе пистолета.
Удивительно, как он вообще его достаёт, с таким-то пивным пузом.
— Ирбис? — голос против воли дрожит.
Мне вдруг становится страшно, гораздо страшнее, чем было у него в подъезде, пока Ирбис проверял квартиру. Руки холодеют, я вдыхаю, а выдохнуть не могу — воздух застревает в лёгких.
— Всё нормально, милаха. Иди, тебе на четвёртый этаж.
И от этого его “милаха” становится ещё хуже. Показалось, или он в самом деле специально не назвал меня по фамилии, как делал обычно?
Застывший мозг вдруг развивает бурную деятельность и начинает работать втрое лучше прежнего.
— Я никуда не пойду, — поджимаю губы.
Окончательно отвернувшись от подъезда, обнимаю Ирбиса за руку, чтобы продемонстрировать свои намерения.
— Девушка, шли бы вы… куда вам сказали. А мы пока поговорим с вашим ковбоем.
Противная улыбка, мерзкая. Так улыбаются только люди, которые чувствуют превосходство над другими, обычно бедными и слабыми. Одним уголком губ, приоткрывая кончики зубов. Словно хотят показать, что собеседник изначально ничего не стоит и только зря связывается.
Вот только перед ними стоял не абы кто, а Ирбис. И я точно знала, захоти он, и ему ничего не стоило раскидать обоих, не особо утруждаясь.
Но он почему-то ничего не делал.
— Сейчас ты пойдёшь, начальник, — очень по-доброму улыбается Ирбис. — Если вякнешь ещё хоть слово в её сторону.
Никакой угрозы в голосе, никакой во всём его виде. Но сержант перед нами примирительно поднимает ладони.
— Окей. Документы ваши предъявите.
Просьба превращается в приказ. Учат их, что ли, в училище такому тону? Напрочь казённому и с нотками превосходства.
Спросить бы у отца, но он, увы, навсегда недоступен.
А я вдруг понимаю, почему физиономия того, что к нам ближе, кажется знакомой. Словно я его уже видела, причём недавно. И по всему выходит, что так и есть: сержант подозрительно похож на одного из полицейских, что на днях остановили нас на трассе. Но того, которого ударил Ирбис.
Атмосфера тем временем сгущается, поднимается промозглый ветер. Я прикусываю губу, но всё равно не отцепляюсь от Ирбиса.
Одновременно с этим вспоминаю, что мои документы остались в рюкзаке, в гостевой спальне Ирбиса.
— А что, собственно, происходит?
Пытаюсь выйти вперёд, но Ирбис одной рукой перехватывает меня, заводя себе за спину, а другой протягивает полицейскому права.
— Ориентировка пришла, — бурчит тот. — На опасного убийцу и растлителя малолетних.
Чего?!
Выглядываю из-за плеча Ирбиса, чтобы заглянуть ему в лицо. Тот в своей обычной насмешливой манере, спокоен и безмятежен. И ни разу не похож на всё, что они сейчас назвали.
— Вы Чикатилло видели? — хмурюсь.
Полицейский отрывается от изучения прав Ирбиса.
— А это кто? Тоже в розыске?
Издевательски фыркаю, в основном из-за умственных способностей некоторых личностей.
— Не совсем.
И собираюсь продолжить, но Ирбис оказывается не кем иным, как самым настоящим предателем. Ничего особо страшного не происходит, не считая тревожного свербежа внутри меня, все расслаблены, и, вообще, это может быть обычная проверка документов бдительной полицией — а то, что полицейский один и тот же, так мало ли бывает совпадений!
И всё равно он резко открывает дверь подъезда, заставляя полицейских напрячься и положить руки на оружие, а в следующий миг засовывает в подъезд меня. Не дожидаясь, пока дверь захлопнется сама, он прижимает её рукой, закрывая и попутно ломая доводчики.