И я привлекаю всё больше внимания, идя в одной футболке в центре города. А этого нам не надо.
Улыбаюсь в ответ на прищуренный взгляд опытной старушки с прищуренным нквдшным взглядом и сворачиваю в полукруглую арку. Благо дошёл, остаётся только подняться на второй этаж сталинки и добро пожаловать домой.
Или не домой, а в рабочую квартиру Беркута. Или не рабочую квартиру, а убежище, здесь кому как нравится.
Забираю ключ из почтового ящика, открываю дверь и захлопываю её за собой. Не включая свет, иду в гостиную, бросаю ключи на стол.
И в тот самый момент в лицо врезается луч света от настольной лампы.
— Вы арестованы, — раздаётся низкий голос. — Сдайте оружие и поднимите руки за голову.
Прищуриваюсь, закрываю ладонью глаза.
— Тигр, с-с-с… собака! Какого хрена?
Свет гаснет. Вместо него по всей квартире зажигается мягкая, рассеянная подсветка, больше соответствующая свиданию с барышней.
Но она позволяет проморгаться и рассмотреть Тигра: он сменил свои вечные костюмы на чёрные джинсы и водолазку. Так что практически сливается с тёмным креслом, в котором расслабленно сидит.
— А какого хрена у вас творится? — негромко отзывается он.
Хотя кому, как не беркутовцам, знать, чего стоит это спокойствие. Помнится, когда с год назад Тигр сломал на корпоративном ринге Льва Остовина, он тоже был в самом лучшем расположении духа. Хотя там другое, личное. Интересно, милаха потом ему дула на повреждённую руку?
— А красивая где? Дома запер?
Но Тигр не поддаётся на провокацию.
— Ранен?
Вместо ответа закатываю глаза и иду в бар. Хотелось бы виски, но мне ночью ещё развлекаться и развлекаться, поэтому достаю стеклянную бутылку Колы и резким жестом сбиваю крышку о край стола.
— Позёр, — кривится Тигр. — Это тебя и добьёт.
— Если всё ещё “не”, то уже вряд ли, — хмыкаю.
И ловлю на себе цепкий взгляд бывалого командира. Так он смотрел на нас после очередной вылазки, подсчитывая травмы и время, которое потребуется на их восстановление.
Кола обжигает горло холодом и пузырьками. Мысли сами собой перескакивают на Алёну.
Странный. Никогда не поймёшь, что у тебя на уме. Резкий, меняешь настроение быстрее, чем даже водишь. Но ведь это всё маска, никто и никогда не знает, какой ты настоящий.
Нежный, мелодичный голос льётся прямо в уши, и я пропускаю, чего там хочет Тигр. Но это полбеды, хуже, что я пропускаю момент, когда он приближается и встаёт рядом. И вот это уже пиздец.
Встряхиваю головой, бутылка со стуком встаёт на столешницу.
— Я не в форме, — признаю с шутовской улыбкой.
Смысл спорить, если он в два счёта докажет мне обратное. Хочу — морально, хочу — физически.
— Но это ничего не значит, — потягиваюсь до хруста. — Я кончу Раевского, и насрать мне на всё.
Тигр усмехается. От него веет властью и силой. Впрочем, кто бы ещё смог держать отбитых нас, если не он.
— Я не для того вытащил тебя из спецучилища и не дал сдохнуть на службе, чтобы смотреть, как этот мудака кусок пустит тебе пулю в лоб.
Я-то киваю и впечатляюсь речью, игнорирую тупую резь в груди при всколыхнувшихся воспоминаниях. А Тигр в это время едва не уделывает меня хуком слева.
Уворачиваюсь в последний момент тупо на одном инстинкте самосохранения. Несмотря на то что Тигр не такой мощный, как тот же Бурый, удар у него в три раза сильнее.
— Блядь, Тигр!
Некогда.
Удар справа, слева, снова слева — хотя я рассчитываю на справа, — и тычок в печень. От последнего ухожу кувырком назад.
— Может, на улице помашемся?
Уклоняюсь от запущенного ножа, второй перехватываю за ручку и влетаю бедром в угол стола.
— С-у-у-ка…
С шипением потираю ушибленное, хотя лучше бы гордость. Фыркаю, снова перекатываюсь и от удара ногой стул в щепки.
— Чего тебя взяло-то?
Бесит. Окей, он действительно в какой-то мере заменил мне отца и загородил похеренный образ Строганова. Скажем, даже воспитал. В каком-то смысле. Но это не даёт право…
Ярость, душащая с момента пребывания в СИЗО, выплёскивается наружу. Я больше не уклоняюсь, я атакую.
Мышцы гудят от напряжения, мебель разлетается от нас во все стороны, и я с трудом понимаю, почему мы всё ещё не в ментовке за шум. Квартира в хлам. Мозг туда же.
Тесный, мать его, контакт.
Его кулак вскользь задевает скулу, мои костяшки сбиты.
Это не спарринг ради красоты и обучения каких-нибудь малолеток. Это драка двух взрослых мужиков, один из которых сильно не в себе.