А если Раевский уже пустил ему пуля в лоб? А если его избили? А если…
Обрываю себя до того, как паника охватит тело целиком. Сначала сбежать, потом думать и решать.
— Коньяк.
Перевожу взгляд на Барса с подносом в руках. Поднос явно серебряный, и за ним явно ухаживают — ещё одна неожиданность. Сам Барс в одних домашних штанах, явно красуется телом, но я его не замечаю. Татуировка одноимённого хищника раскинулась на всю спину, одно плечо и руку. Работа, занявшая вряд ли один день, если только ему набивали ему не сутки подряд.
— Я не пью, — качаю головой.
Со всеми моими проблемами не хватало только алкоголя.
— Я тоже, — пожимает плечами Барс. — Кого это когда останавливало.
Он ставит поднос на столик передо мной, на подносе батарея бутылок и чего здесь только нет: ром, виски, коньяк, мартини, даже пиво. И две рюмки.
— Когда вернётся Ирбис?
Сцепляю пальцы, чтобы не так дрожали.
— На твоём месте за кого, а за него я бы не переживал, — хмыкает он.
— Вы не на моём месте, — отрезаю.
Барс, до этого разливающий коньяк по рюмкам, приподнимает голову и вцепляется в меня пронзительным взглядом. Даже глаза у него кошачьи: хищные, чуть вытянутые к вискам, ярко-жёлтые.
— Ирбис — живучая скотина, — насмешливо отзывается он, — одного психованного недобандита мало, чтобы его поломать.
Задыхаюсь от возмущения, но молчу. В конце концов, моя главная задача — выбраться отсюда, а для этого можно и усыпить бдительность Барса.
— Вы так говорите, как будто сами не против поквитаться с ним, — вздыхаю.
Беру протянутую рюмку, кручу в руках.
— С ним много кто не против, только мало у кого хватает сил и стойкости.
— И у вас? — поднимаю взгляд от рюмки.
— Мне это просто не надо, — улыбается Барс.
Впервые вижу, чтобы улыбка настолько меняла человека. Впрочем, у беркутовцев полно тайн и трагедий, от которых обычный человек перестанет спать по ночам.
Барс расслабленно откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза.
Тем временем в моей голове напряжённая работа мысли. Когда мы с Барсом оказались в этой квартире, я сначала не поверила своим глазам. Хотя бы потому, что снаружи дверь выглядела как обычная сейфовая, но по факту оказалась с меня толщиной и, подозреваю, бронированной. Но это полбеды, потому что вела она не сразу в квартиру, а в укреплённую прихожую, больше похожую на бункер.
Пока я хлопала глазами, Барс закрыл внешнюю дверь, нащёлкал что-то автоматами на панели слева, и только потом открыл дверь в квартиру. За которой вплотную оказалась ещё дверь: стеклянная, сантиметров пять толщиной. И вот она открывалась отпечатком.
Крепость. И мне надо срочно придумать, как из неё выбраться.
И да, я прекрасно понимаю, что логичнее дождаться вестей от Ирбиса. Что я ничего не смыслю в ситуации и могу сделать только хуже, но…
Кидаю взгляд на Барса. Рюмка очень свободно болтается в его руке — вот-вот выпадет. Уснул? Да ну!
Прикусив губу, тянусь за ближайшей бутылкой, приподнимаю над подносом и резко ставлю. Звук выходит таким громким, что даже Данька выглядывает со второго этажа, но я машу ему рукой, чтобы скрылся обратно. Барс даже не вздрагивает. Он как-то особенно глубоко вдыхает, голова заваливается набок.
Успеваю подхватить рюмку за ножку в последний момент.
Некстати вспоминается Ирбис со своими приколами и то, как он дал мне сбежать в прошлый раз. Ситуация слишком уж похожа. Настолько, что пахнет явной подставой.
И я не знаю, что делать, как действовать. В голове пусто. Всё, о чём я думаю, это об избитом Ирбисе в порванной одежде, закованном в наручнике, в подвале Раевского. И в моих фантазиях в поле зрения появляется пистолет, и рука в черной перчатке нажимает на курок.
Зажмуриваюсь.
Нет. Такого просто не может быть. Хотя бы потому, что в подобной ситуации Ирбис не смотрел бы волком, а зубоскалил больше, чем в обычной жизни.
Но всё равно приходится задержаться. Прислонясь спиной к креслу Барса, несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю. Успокаиваю пульс, прочищаю голову. Не совсем, но в ней хотя бы немного проясняется.
— Систер? — раздаётся сверху.
— Иди играй давай, а лучше спать иди, — фыркаю.
Но Данька не ведётся. Его взгляд падает на спящего Барса, а потом на сидящую на полу меня. Он хмурится.
— Все нормально?
— Нервное напряжение снимали, — улыбаюсь криво. — Всё тип-топ. Иди спи, я пока всё уберу.