Жесть. Просто жесть.
Но она, возможно, поможет мне спасти Ирбису жизнь.
Пульс шумит в ушах, я едва дышу. И, в целом, с момента облапывания Барса чувствую себя не очень: пульс зашкаливает, а в сердце как будто иглу втыкают, но всё это мелочи.
В какой-то момент, занимаясь с рюмкой, чувствую неприятный взгляд затылком, но, обернувшись, не замечаю ничего сверхъестественного. Показалось.
С осторожностью несу скотч к ручке двери, в которую встроен злосчастный считыватель.
И вот он, миг поражения.
Датчик никак не реагирует на приложенный скотч. Может, место не то? Или палец другой?
Прикусив губу, кручу так и этак. И, не веря глазам, слышу тонкий писк, а следом зелёный огонёк. С практически беззвучным щелчком дверь открывается, оставляя меня растерянной, напрочь обалдевшей и одновременно непомерно счастливой.
Получилось!
Я смогла!
Всё ещё не веря глазам, толкаю дверь, и она послушно открывается. Открываю замки у второй двери, и она тоже послушно распахивается. В прихожей-бункере зажигаются слабые светильники.
А у меня слов нет.
В последний момент перед тем, как выйти из квартиры, замираю.
Предупредить Даньку? Сказать, что я ушла?
Ага. И что тогда будет? Он сразу метнётся к Барсу, разбудит его и плакал мой побег. Нет уж, пусть лучше остаётся в неизвестности и, главное, безопасности этой квартиры. Вряд ли он так уж сильно испугается, если не найдёт меня. Да и не факт, что вообще спохватится, поглощённый миром виртуальных игр.
Выдохнув, подхватываю куртку с вешалки и выходя в бункер. Закрываю сначала одну дверь, потом вторую. Оставшись в бункере одна, нащупываю в кармане телефон.
И выхожу, наконец, в подъезд.
Глава 47
Тревога засела в районе сердца и не отпускает: колет, давит. Настолько неприятно, что я потираю грудь в том месте. И всё равно спускаюсь, выхожу из подъезда под звук собственных гулких шагов.
Вдыхаю полной грудью влажный, холодный воздух. На улице давно ночь, горят тусклым жёлтым светом фонари двора. Ветер налетает порывами, так что я застёгиваю куртку под горло.
И куда дальше? Или так далеко дурацкий план не распространялся?
Да не то чтобы. Есть у меня идея. В конце концов, не все папино окружение состояло из Раевского и ему подобных. Было в нем и много других, честных и искренних людей. Вот одному из них я и собиралась позвонить.
Но для начала стоит уйти подальше от бдительного ока Барса и бог знает кого ещё.
К счастью, город я знаю. Изучила в те далёкие времена, когда с друзьями мы лазили по крышам, искали незапертые чердаки и, в целом, не являлись радостью старушек у подъезда.
А, между прочим, никто и представить не может, насколько сложно в современное время найти незапертый чердак или подвал.
Фыркнув, выхожу из двора. Требуется пару мгновений, чтобы сориентироваться и накинуть капюшон от злого, дикого ветра. Он хлещет по щекам и явно за то, чтобы я вернулась в тёплую, уютную квартиру.
Вот только нет уж.
Отрываясь от невидимой слежки, петляю по дворам. И совсем уж везёт, когда в одном из подъездов оказывается открыт чердачный люк. Забираюсь наверх, аккуратно прохожу до противоположного конца дома. Под ногами хрустят высушенные насекомые и птичий помёт, ароматы здесь тоже так себе, но это меньшая из бед.
Люк с этой стороны поддаётся только с четвёртого раза, когда я совсем отчаиваюсь. Он буквально прыгает в мою сторону, а следом я едва не вываливаюсь в руки двух небритых мужчин в жилетках с надписью “УК”.
— Эй! Ты как здесь? Девчонка, а, ну, постой!
Но, во-первых, я быстрее, а во-вторых, даром им не сдалась. Поэтому слесари или кто они там, сопровождают моё бегство парой матерных слов и, махнув рукой, лезут на чердак. В то время как я замираю на площадке между вторым и третьим этажами и достаю телефон.
— Евгений Милославович, это Алёна, дочь… да-да. Я. Да мы не то что пропали, просто уезжали. Чтобы отвлечься, да.
Пока в голосе слышится густой, тёплый бас, я вглядываюсь в улицу. Никакого движения: не проезжают машины подозрительного вида, нет людей, даже птицы не пролетают.
Может, никакой слежки и не было? А я им и даром не сдалась.
Ага. То-то Раевский отправил людей за Данькой. Как раз потому что не сдалась.
— А вы не могли бы мне помочь? Мне очень надо, Евгений Милославович, — жалобно прерываю поток воспоминания об общей службе с отцом и трёхлетней мной на коленях. — Одного человека найти, Ирбис…ова Валерия Александровича, он недавно попал в неприятности. Да нет, никакой уголовщины. За девушку заступился, тут его и приняли. Да. Да, спасибо. Да, буду очень ждать.