Да чтобы вас всех! Неужели деньги и власть настолько привлекательны? Неужели даже самым близким нельзя доверять?
Глупые мысли, недостойные ни возраста, ни времени. И тем не менее.
Хочется прикрыть глаза, сесть на корточки и закрыть руками уши. Не видеть, не слышать, не говорить. Не знать, но это тоже глупая, детская позиция.
А кто здесь считал себя сильной и самостоятельной? надолго хватило этой самостоятельности?
Звук разговора отвлекает от собственных депрессивных мыслей. С трёх ступеней крыльца спускаются два бравых молодца, которые приезжали к детдому, в сопровождении Евгения Милославовича. В форме и фуражке он выглядит солидным и серьёзным, особенно, когда что-то объясняет этим шкафам.
Они спускаются с крыльца и останавливаются у джипа. Звук разговора до меня доносится благодаря двору-колодцу, со всех сторон окружённому шестнадцатиэтажками, а вот разобрать слова не получается. На этом и сосредотачиваюсь, только бы не чувствовать себя так паршиво, как только что.
Но увы. В какой-то момент они пожимают друг другу руки, но в машину молодцы не садятся. Они цепко оглядывают двор. Так, что у меня замирает сердце, когда взгляды проскальзывают по моему укрытию. А в следующий момент резким шагом идут к арке. К счастью, на противоположной стороне двора.
Стук моего сердца, кажется, слышен даже не последних этажах. Наблюдаю, как Евгений Милославович с неодобрением смотрит им вслед, но это не мешает ему сдать меня с потрохами.
А, может, я плохо думаю о человеке? Может ли это быть совпадениями?
Может. Но лучше не проверять.
Вот только Ирбис. Его увезли на полицейской машине люди в полицейской формы. Логично предположить, что увезли по чьему-то приказу и доставили куда-нибудь в СИЗО или вроде того. И тогда Евгений Милославович точно должен иметь об этом хоть какое-то представление.
Или нет.
Или…
Боже, надо было оставаться у Барса и никуда не дёргаться!
Евгений Милославович скрывается за дверью отдела, я стою и кусаю губы.
Что делать? Попробовать всё-таки обратиться к нему? Или вернуться к Барсу?
Оба варианта мне не нравятся, но второй всё-таки больше. Он выглядит как моё позорное поражение, а гордость ещё никуда не делась.
Глупо, а что поделать.
В последний раз прикусив губу, выдыхаю. И решаюсь.
Не оглядываюсь и не тороплюсь, спокойным, ровным шагом иду к шлагбауму, дружелюбно киваю сидящим там полицейским, и дальше, к крыльцу. В последний момент отказываюсь от идеи прикинуться кем-то другим, в окно сообщаю, что я к начальнику отдела и прохожу дальше. Прямо по коридору и предпоследняя дверь налево.
Стучусь, и этот стук эхом отдаётся в голове. Руки дрожат, поэтому на мгновение сжимаю их в кулаки. Вот только на стук никто не отвечает, зато дверь слегка приоткрывается — ровно настолько, чтобы понять — в кабинете никого.
Снова удача?
От облегчения буквально сносит голову. Делая вид, что так и надо, открываю дверь и захожу. Прикрываю за собой, оставляя небольшой зазор как было.
Кабинет Евгений Милославовчиа ничем не отличается от тысяч таких же кабинетов, да и нет у меня ни времени, ни желания его разглядывать. Кресло, стол, диван и пара шкафов с мутным содержимым.
Рванув к столу, в мгновение ока перебираю лежащие на нём бумажки. Пусто. В первом ящике тоже ничего, кроме шаблонов отпускных заявлений. Во втором кружка, салфетки и другие бытовые мелочи. В третьем… третий заперт!
Рывком пробую ещё и ещё, но ящик не открывается. Там? Или Евгений Милославович запирает там табельное? Дешево и сердито.
Увы, открыть его так и не удаётся. Я не узнаю ровным счётом ничего нового, зато слышу тяжёлые, неторопливые шаги хозяина положения и слышу льстивое:
— Евгений Милославович!
Хотя думала, что дежурные к этому времени мирно спят в своих кабинетах. А не тут-то было.
Чёрт.
Кто-то берётся за ручку двери, тянет на себя.
Меня обдаёт ледяным холодом. Взгляд мечется в приступе паники.
Бежать внаглую через дверь? Поймают. У нас слишком разные весовые категории и умения. Спрятаться в шкаф и дождаться ухода? Так я сутки могу ждать и не дождаться.
Дверь открывается ещё на чуть-чуть.
— Евгений Милославович, я по поводу…
Дверь замирает.
Не слушаю больше ничего. Вскакиваю, оглядываюсь. И в последний момент взгляд ловит решётку без замка и приоткрытое для проветривание окно за ней.
Первый этаж. Ничего сложного.
Так я и думаю, когда неудачно спрыгиваю, подворачивая лодыжку.
Всё? Везение закончилось?
В любом случае у меня не было времени закрыть за собой окно, так что надо бежать и как можно быстрее. Я и бегу: по хлюпающему снегу с грязью, стараясь не опираться на вывихнутую ногу. Бегу и оглядываюсь, чтобы понять, догадался ли Евгений Милославович о моём визите.