Слышатся частые щелчки.
— Не выводи меня, милая. Я хотел убить тебя еще в подвале. Не провоцируй меня на грех.
— Одним больше, одним меньше… — огрызаюсь.
Но выбора нет. Теперь, когда оружие в его руке, да ещё и снято с предохранителя, спасёт меня только чудо. С болезненным стоном перелезаю на водительское и только хочу заикнуться о наличие ключей, как Раевский тянется через меня, хватает их и протягивает мне.
— Вперёд, милая.
— Куда вперёд? Выражайтесь точнее.
Взмахиваю рукой, показывая, что впереди прожекторы, беркутовцы, люди в черной военной форме и его дом.
— Объезжай, — командует Раевский.
Встречаюсь с ним взглядами в зеркале заднего вида.
— Ни один смертник не остановит машину Громова.
И только здесь до меня доходит, почему голос, разговаривающий с Ирбисом, был мне знаком. Так вот чей это бронированный танк, Марата Громова.
— А вы, значит, надеетесь от него уйти?
Заговаривая ему зубы, пристёгиваюсь. В отличие от Раевского, который торчит прямо между передних сидений.
— Громов — мальчишка, который облизывает свою шлюшку и смотрит ей в рот. На что он способен?
Невольно вспоминаю взгляд Громова и ёжусь даже так. Впрочем, кто я такая, чтобы учить жизни Раевского.
— Двигай давай! — командует он.
Три минуты, Строганова. Три минуты ты не трогаешься с места, иначе завтра поедешь менять фамилию. Связанная.
Улыбка невольно наползает на губы, прикусываю нижнюю. Я же не виновата, да? Меня заставили. Да и сложно не выполнить чей-то приказ, когда он сопровождается реальной угрозой простреленной тушки.
— Шевелись! — начинает нервничать Раевский.
Я нажимаю педаль и кнопку, как учил Ирбис. Машина с утробным рёвом заводится. И я не знаю, каким дебилом надо быть, чтобы этого не услышать. Вот и Громов, который оказывается стоящим в свете фар, поворачивается и прищуривается.
К нему подходит человек в военной форме, с закрытым, на манер ниндзя, лицом. Что-то говорит, но Громов, не отрываясь, смотрит на свою машину. И в теории он не должен видеть нас против света, но есть ощущение, что Громовский взгляд заглядывает прямо в душу.
— Едь давай! — срывается на визг Раевский.
Посмеялась бы, не будь так противно.
Выдыхаю, нажимаю педаль газа и выворачиваю руль. Я думала, что сразу после этого послышатся выстрелы и попадания пуль в металл машины, но на особняк, наоборот, опускается тишина. Даже прожектора выключаются, пока я медленно разворачиваюсь и со скоростью черепахи выезжаю на подъездную дорогу.
Раевский за мной тяжело дышит, я проезжаю мимо поднятого шлагбаума и по его команде двигаюсь к трассе: буквально три поворота, и мы на ней.
— Газ нажми, — командует заметно успокоившийся Антон Николаевич.
Хотя на его месте я бы так не расслаблялась. Ничему его жизнь не учит. Старость, видимо, и правда не радость.
Хмыкаю.
— Что? — мгновенно отзывается он.
— Ничего. Нервное.
Он угукает, отвлекается на дорогу, осматривает её со всех сторон, но глубокой ночью здесь никого. Хотя какая ночь, если с востока светлеет полоса неба, расширяясь с каждой минутой.
Отпустив одну руку, проверяю ремень безопасности. Надеюсь, Громов заботится о своей тачке и вовремя проходит все процедуры, какие там надо. Осталось подгадать удачный момент.
— Что, милая, не хотела со мной? — усмехается вдруг Раевский. — А всё равно придётся.
Ну уж это вряд ли. Когда говорила про смерть, я не шутила. Лучше она, чем вот это в постели. Да меня же вывернет сразу.
— С чего это? — бурчу.
И здесь вдруг вижу кое-что, что так давно искала.
— А с того, что мне теперь нет смысла тебя отпускать. Либо смерть, либо я.
Угу. Как по мне, выбор очевиден.
Недолго думая, выжимаю педаль газа до упора. Машина, не будь глупой, мгновенно разгоняется до запредельной скорости.
Раевский, считающий, что сексуально оглаживает мне бок пистолетом, начинает нервничать.
— Эй! Ты чего?! Ну-ка сбавь скорость!..
Но куда там! Я не просто не сбавляю, я продолжаю её набирать и в самый ответственный момент резко выкручиваю руль вправо и отпускаю газ. Зря. По моей задумке, мы должны были врезаться в какой-нибудь достаточно крепкий столб, чтобы нас им не придавило. Непристегнутый Раевский вылетел бы и оставил этот бренный мир, а меня спасли ремни, но…
А когда у меня было без “но”?
Вместо того чтобы просто врезаться в преграду, машину заносит. Удар. Огромная махина переворачивается, нас крутит по всему салону, я зажмуриваюсь, чувствуя себя идиоткой.
И мысленно готова извиниться перед Ирбисом за очередную выходку.
Но машина всё-таки врезается в столб, силой удара её буквально сминает, мне в лицо бьют подушки безопасности.