— И в чём? — спрашиваю аккуратно.
Одеяло медленно, но верно выскальзывает из рук вместе с подносом. И то и другое падает на пол, но нам всё равно. Я загипнотизирована его взглядом, он, подозреваю, со схожими проблемами.
— Данька уехал к Барсу на три дня, — шёпотом, словно по секрету, сообщает он.
И накрывает меня своим телом.
Эпилог
— Вы ещё не того-этого?
Мы с Лапочкой сидим в комнате отдыха, судя по всему, обустроенной специальной для неё. От вопроса я давлюсь приготовленным ею же кофе.
Потому что того-этого мы с Ирбисом не по разу и даже не по два. Данька не захотел переезжать к Ирбису, предпочитая остаться в нашей квартире, но всё это длилось до первого косяка с его стороны. И пока ведением хозяйства Данька занимался даже лучше, чем я.
Откашлявшись, поднимаю на неё взгляд.
— А того-этого это в твоём понимании что? — уточняю на всякий случай.
И здесь наблюдаю невиданное: Лапочка краснеет, бледнеет, зеленеет и вскакивает, чтобы ринуться в ванную.
Лапочка! Да это же чудо невиданное. Причем никем в принципе в этой жизни.
Поднимаюсь, чтобы спросить, всё ли нормально, но дверь ванной оказывается открыта. Толкаю и вдруг понимаю всё, что она хотела, но не сказала.
Лапочка сидит на краю ванны, локти поставлены на раковину и видно, что ей сильно не очень. Подхожу, чтобы поднять длинные волосы и убрать за спину. И отчаянный, снизу вверх взгляд бьёт под дых.
— Ты беременна, — констатируя, представляя, как обрадуется грозный всея мафиози, как его называет Ирбис.
И меньше всего жду, что она вдруг всхлипнет и выдаст:
— Громов меня убьёт…
Конец